Зелье для Ее Величества. Усадьба

Это ж кто в здравом уме пойдет в покойницкую служить? Может, его бес одолевает, а может, дела какие богопротивные творит!

– Так может, он и так расскажет?

– Так-то он с три короба наврет, чтобы от пытки увильнуть. А под пыткой-то как на духу все расскажет. Под пыткой-то не врут!

Иван прикинул, а если ему вот так, по нелепому обвинению, начнут суставы выламывать, оговорит он себя или будет орать, что не виноват? Передернулся и отогнал эту мысль.

Вопящего несчастного между тем уже усадили на стул и обездвижили, прикрутив к креслу по рукам и ногам.

– Ну, родной, будешь мне рассказывать о делах своих подлых? – спросил Штерн, наклонившись к нему.

– Ничего такого я не делал!! – выкрикнул тот. – Вы за это ответите! У меня есть хорошие связи!!

– Это всегда хорошо, когда есть покровители, – поучительным тоном обратился Штерн к Ивану, – такие вот голубчики чего только про них не расскажут, и потом тот человек у тебя – вот где, – продемонстрировал сжатый кулак, – хотя, конечно, тут с умом подходить надо, бывают такие покровители, что… – и он многозначительно промолчал.

Повернулся к пытошному стулу:

– Давай, Ильюша, нечего тут тянуть.

Иван отвел глаза, обвиняемый в темных делишках взвыл. Потом еще раз. Ивана начало мутить.

– Ну что, голуба, будешь говорить или мы продолжим?

– Хорошо, хорошо, я все скажу! – прокричал тот.

– Говори.

– Я продавал одному человеку покойников!

– Что за человек?

– Он не называл своего имени, всегда ходил во всем черном, лицо снизу закрывал шарфом, а сверху надевал маску.

– Какого росту?

– Выше среднего человека.

– Сколько покойников продал, почем?

– Около десятка, платил по рублю, требовал, чтобы свежими были.

– Зачем они ему?

– Он не говорил!

– Когда в последний раз был?

– После Рождества не видел его больше!

Штерн кивнул чему-то своему, угукнул.

– Какие еще богопротивные дела делал, нехристь?! – повысил голос его высокоблагородие.

– Боле никаких! Ну разве что по гривеннику беру, чтобы покойного покраше сделать для похорон.

Штерн скривился, сплюнул на пол.

– Тьфу ты, какой мерзостный человечишка, да и служба тоже. Ладно, иди отсюда с богом да помалкивай, не то вмиг на каторгу пойдешь! Понял, что ли?!

– Да, да, Ваше высокоблагородие, – истово закивал головой тот, – буду нем как могила!

Штерн расхохотался:

– Могильщик нем как могила, – скаламбурил он и продолжил смеяться, утирая слезы.