Сын ворона

Толпа заревела, приветствую своего.

Манфред нахмурился, затем легко для своего веса запрыгнул в седло и направил коня прямо к трибуне. По дороге он заставил скакуна пройтись особым шагом, вызвав возгласы удивления у знатоков-рыцарей, расположившихся за Симеоном в ожидании своей очереди. Манфред остановил коня напротив Альмейды. Краска бросилась в лицо девушке, но она постаралась принять гордый и независимый вид.

– Альмейда, дочь Дитмара, – крикнул рыцарь, чтобы его было слышно всем, – эту победу я посвящаю тебе, даме моего сердца и моей невесте.

Дитмар перегнулся через край трибуны и весело закричал в ответ:

– Манфред, а не рано? Ты еще не победил!

Манфред презрительно ухмыльнулся. Его конь переступил с ноги на ногу. Альмейде не понравилась эта презрительная ухмылка. Рыцарю не пристало так заноситься. Дитмар, тем временем, продолжал:

– А где твой шлем?

– Он мне не нужен, – небрежно бросил Манфред, а затем, презрев все законы вежливости и этикета, резко развернул коня, демонстрируя свое умение наездника, и быстрой рысью поскакал на свое место.

Альмейда не сдержалась:

– Какая самоуверенность! Без шлема можно потерять голову.

– Что ты понимаешь, девчонка! – оборвал ее отец. – По правилам можно ударять копьем только в щит. Смотри, как настоящий воин побьет самонадеянного сопляка.

Альмейда поймала себя на том, что хочет, чтобы Симеон проучил Манфреда. Она глянула на Агату, но та не сводила восхищенного взгляда с любимца императора Конрада.

Длинные трубы взметнулись вверх и протрубили сигнал к атаке.

Толпа, как могла, подбадривала бойцов. Копья поднялись вверх, кони начали движение. Сначала медленно, а потом все более разгоняясь. И вот они понеслись во весь опор. Из-под копыт лошадей вылетали комья земли вперемежку с опилками. Копья начали медленно опускаться. Вот они уже грозно направлены на противников, скрытых за щитами, украшенных гербами владельцев. Они все ближе и ближе друг другу. Кажется, что сейчас они разобьются друг о дружку в лепешку. И наконец – сшибка. Раздался короткий треск. Оба копья сломались о щиты. Всадники промчались мимо друг друга, полускрытые облаком пыли. Толпа на мгновение затихла, а потом исторгла восторженный вопль: Симеон покачнулся в седле, казалось, что он вот-вот упадет, но ему все-таки удалось удержаться.

Манфред натянул поводья, развернул коня и едва не задохнулся от досады: его юный противник не был повержен. Мало того, он гарцевал перед трибуной, демонстрируя победную улыбку.