Играть, чтобы жить. Книга 4. Инферно

– Бомба… Бомбочка…

Дама сердца лишь покосилась на подкатывающего к ней Умку и продолжила свое занятие – приготовление хитрого соуса для ведра отварных спагетти.

Альбинос заглянул одним глазом в посудину и едва слышно вздохнул – длинные макаронины лишь видом напоминают сладких мучных червей. На самом же деле – жуткая гадость без всякой начинки. Однако протестовать тролль не решился, почему-то червей Бомба недолюбливала.

Вспомнив рекомендации Младкора почаще делать даме комплименты, Умка напрягся и выдал:

– ФАБушка ты моя пятисотая…

На этот раз воительницу проняло.

Резко развернувшись, она уперла ручищи в округлые бока и возмущенно уточнила:

– Я что, такая толстая?!

Умка пригляделся получше, мысленно взвесил на руках авиабомбу-пятисотку, несколько десятков которых он бережно перетаскал в подземное хранилище. Вообще-то, как раз выходит один в один. Но с дамой лучше не спорить:

– Нет, что ты, прости меня. Ты гораздо толще, почти как уникальная ФАБ-1000!

Бомба возмущенно вскинула брови и впилась глазами в его лицо, отыскивая хоть тень насмешки.

Затем, вспомнив, с кем имеет дело, покачала головой и, подойдя поближе, потрепала Умку по загривку.

– Дурачок ты мой камнекожий…

Тролль громко заурчал от удовольствия, но настырно продолжил гнуть свою линию:

– Бомбочка… Я вот что хотел предложить. Понимаешь, я ведь видел, как ты с детишками возишься…

Словно туча набежала на лицо Бомбы, ее плечи уныло поникли:

– И что?..

– Так давай и мы заведем маленьких серо-белых Бомбочек и Умочек?!

– Ага, далматинцев… Постой! А ну повтори, что ты сейчас сказал?!

– Я говорю: давай и мы заведем себе таких карапузов? Только я вот что хотел уточнить – откуда у троллей берутся дети, ты случайно не знаешь?

Я шагал к главному входу, когда земля под ногами ощутимо дрогнула.

Эхо каменного обвала заметалось между восстановленными постройками и руинами окружающих донжон корпусов. Посмотрев в сторону третьего оборонительного кольца, разглядел ожидаемое облако пыли – в порыве трудового энтузиазма гномы обрушили очередной кусок стены, якобы не поддающийся ремонту. Работать с пронизанными арматурой бетонными блоками им было лениво, поэтому при первой же возможности мастера сносили все к чертовой матери и отстраивали заново, по древним дедовским рецептам.

Я нервничал, но терпел – гранит всяко не хуже бетона, а щедро нанесенные руны прочности и сопротивления четырем стихиям внушали некую уверенность.