Играть, чтобы жить. Книга 5. Битва

Мрачным антуражем вдоль стен навалены крупные смердящие костяки и прелые ошмётки шкур.

Что за стрёмное логово, и где мой любимый Гумунгус?! За мишку я начал переживать ещё вчера. На зов артефакта он не являлся, да и коварного наёмника в зубах не притащил. А ведь за эти сутки в подвалах прошли годы…

Помнится, отдавая приказ на задержание, я вложил в него немало душевных сил. А секундой ранее насильно оцифровал солдата удачи и увёл его в срыв. Неужели брошенная в ярости команда получила наивысший приоритет и перевесила программные ограничения пета?

– Мишутка, ты где, родной?

Одна из дурно пахнущих куч зашевелилась.

Распахнулись слезящиеся гноем глаза, засочились сукровицей многочисленные раны. Тварь утробно застонала и выпрямилась во весь свой немалый рост.

Нащупывая на поясе оружие, я вгляделся в монстра и ахнул – передо мной стоял пошатывающийся Гумунгус. Подросший на пару ладоней, лишённый всей экипировки, сильно исхудавший, взъерошенный и заметно поседевший. Бесчисленные шрамы выступали под свалявшейся шерстью уродливыми буграми.

Задние лапы подгибались – из некогда массивных окорочков были вырваны целые пласты мышц.

Увидев перед собой древнего врага, мишка устало зарычал, оскалил изломанные клыки и, набычившись, попер вперёд.

Торопливо выставляю перед собой руку с открытой ладонью:

– Гумунгус, родной, это я – Глеб! Просто шкуру чужую натянул, маскировка, понимаешь? Ну же, мохнатый, гляди глубже, в душу! «Я твой дом труба шатал!», помнишь?!

Медведь тормознул, склонил набок лобастую голову, глубоко втянул воздух сухим растрескавшимся носом.

Затем неверяще всхлипнул, тонко, как-то по-детски взвизгнул и принялся жадно вылизывать моё лицо шершавым наждаком языка.

– Ну тише, тише… Теперь всё будет хорошо, прости, что оставил тебя в этом склепе… – я утирал с морды медведя крупные мутные слёзы и тут же пачкал его влагой из собственных глаз. – Сколько же ты просидел тут? Лет двадцать?!

– Двадцать девять… – раздался за спиной чей-то хриплый голос.

Я резко повернул голову, но только лишь для того, чтобы получить тяжёлую оплеуху в правую скулу. В голове ахнула петарда, с неприятным хрустом треснула лицевая кость черепа.

– Крит! Вы получили 1.356 единиц урона в рукопашной схватке!

– Лёгкая травма! Парализованы мимические мышцы правой половины лица. Срок 15 минут.

Отшатнувшись на мгновенье назад, я хлюпнул разбитым носом, сорвал с пояса мясницкий крюк и бросился на борзого незнакомца.