Под знаком Z

Я заметил, что многие смеялись и обсуждали свои новости. И не потому, что тетя Элла была плохим человеком или не была никому дорога, нет. Здесь было что оплакать, например, её молодость или душевную доброту.

Кладбище протянулось на многие километры и не было неприятным и чужим. Оно было нашей детской площадкой для игр, нашей библиотекой, состоявшей из каменных книг, по которым мы учились читать, считать, вычисляя годы жизни по датам рождения и смерти, и понимать символику различных религий.

За неделю до моего шестнадцатилетия пришел доктор Петров и сообщил родителям:

– У вашего Юры вирус смерти.

Отец вздохнул и спросил доктора:

– Может, стоит перепроверить анализы?

Доктор заявил, что и так дел хватает, а тут факт очевидный.

– Это вирус смерти, – повторил доктор, пожав плечами.

Вирус, появившийся в конце двадцатого века, не приносил ни боли, ни каких бы то ни было неудобств, – от него просто умирали. А врачи могли сделать только одно: найти вирус и сказать, сколько человек еще проживет.

Мама заперлась в спальне и не выходила до вечера. А когда вышла, вся опухшая и красная от слез, сказала:

– Так не должно быть.

– А разве не так было всегда? – удивился я.

Отец улыбнулся.

– В нашем детстве, – сказал он, – в магазинах у касс были очереди, а на дорогах – автомобильные пробки. И за все свое детство я только однажды был на похоронах, когда моя бабушка умерла в девяностолетнем возрасте, – он вздохнул. Отец часто вздыхал, словно жить ему было ужасно тяжело.

– Скучно же вы жили, – хмыкнул я. – На той неделе отец Нины устроил шикарный праздник, у них умерла собака. Позвали меня и дядю Мишу, дворника.

– Дворника? – переспросил отец.

– Ну да, человека, который подметает улицы.

– Но отец Нины мэр нашего поселка, – отец говорил так, словно хотел поймать меня на лжи.

– Своих друзей он уже похоронил, – ответил я.

– Так не должно быть, – повторил как эхо отец.

– Смерть – это хорошо, – попытался утешить я старика, – смерть сплачивает.

– Через неделю, – выдохнула мама и села в кресло, – уже через неделю.

Мы молчали. Я смотрел в окно, думая, как расскажу новость Нине, и что она на это скажет. Почему-то ужасно важно было знать, какие слова она произнесет.

– Почему мы смирились? – спросила в никуда мама.

– Ну… – протянул отец и развел руками, – ты же слышала доктора.

– Забавно, – зло сказала мама, – ты то же самое сказал, когда умерла Люся.