Под знаком Z

Мэр направил револьвер на деда и нажал курок, но в то же мгновение я сделал гигантский прыжок и ударил его по руке. Раздался выстрел, но пуля просвистела рядом с головой деда. Митя, кинувшись к мэру, скрутил ему руки и надел на него наручники.

– Я вынужден отправить вас в тюрьму до полного разбирательства, – сказал он.

– Правильно, – подхватил все тот же толстяк, – нечего без разбора во всех палить, даже если доктор Кротов и виноват, в этом должен разобраться суд.

Митя попросил и деда пойти с ним в участок, но люди их остановили.

Всех мучил один вопрос: существует все-таки лекарство или нет?!

Доктор Кротов поднял руки, призывая к тишине, и сказал:

– Лекарство есть. И доктор Петров может подтвердить это уже завтра, взяв анализы у тех пациентов, которые должны были умереть от вируса смерти.

– Я не пойму, – с подозрением сказала какая-то женщина, – то вы говорите, что есть таблетки от вируса, то говорите, что способны из зомби сделать человека.

– Зомби есть следствие неправильного лечения вируса, – объяснил Кротов.

 – И в тех таблетках, что продавали от вируса, было спасение, но в них же заключалась и гибель. Все эти годы я искал, как исправить ошибку. Все, что я создавал, я пробовал на себе. Так как я был уже зомби, неправильное лекарство не причиняло мне вред, когда же я находил нужный ингредиент, оно лечило меня.

– Но разве можно оживить мертвеца? – спросил я.

– Поймите, зомби – это еще не мертвец, это человек, подвергшийся мутации от вируса и таблетки.

Доктора Кротова увели в участок.

Люди поспешили домой, чтобы рассказать родным о вакцине. Не думаю, что в эту ночь кто-то смог уснуть в поселке, все были слишком взбудоражены случившимся. Все слишком долго жили в мире смерти, чтобы поверить, что жизнь может быть иной.

Нина, смущаясь, подошла ко мне.

– Теперь я буду жить! – воскликнул я. Мне хотелось обнять её и закружить по площади, но я лишь переступил с ноги на ногу. Вид у неё был грустный, и я спросил: – Ты что, не рада?

– Ты меня ненавидишь? – тихо прошептала она.

– С чего это?

– Я стояла и молчала, когда отец хотел тебя застрелить. И даже подумала, что, может, это и к лучшему, ты не станешь как она.

Её слова обидели меня, но обвинять её я не мог.

– Я тебе сам пообещал, что покончу с собой, да только смалодушничал, – сказал я.

Я предложил Нине остаться у нас, пока её отец сидит в кутузке.

Дома, после того, как я рассказал родителям о докторе и о лекарстве, мы устроили праздник.