Башня

– Нащупай замок! – распорядился Ковалев.

Петухов пошарил по двери и нашел замок.

– Вот. Здесь… Что вы собираетесь делать?

Он услышал, как в двух шагах от него раздался металлический щелчок предохранителя; затем Ковалев передернул затвор.

– Что вы хотите сделать? – повторил он.

На мгновение в голову закралась страшная мысль: Ковалев сошел с ума и сейчас застрелит его.

– Ничего особенного. Как в фильмах – выбить его к чертовой матери. Нам надо добраться до резервного пульта, понял? Иначе двери не открыть.

– Ага, понял… Но как мы доберемся?

– Прижмись к стене и вытяни руку, но не отпускай замок. Ты слышишь меня?

Петухов похолодел. Кажется, до него начал помаленьку доходить замысел Ковалева. Он распластался по стене и вытянул руку как можно дальше.

– Теперь замолчи. Чтобы я не слышал, как твои зубы отбивают чечетку.

Распоряжения Ковалева были четкими и строгими. Петухов подумал, что, по крайней мере, в выборе старшего смены охраны Дубенский не ошибся.

– Успокоился, Коля?

Он успокоился. Настолько, насколько это было возможно. И все же Ковалеву пришлось повторить свой вопрос.

– Успокоился?

– Д-д-да…

– Теперь постучи по замку. Я хочу сориентироваться. Давай!

Петухов осторожно, словно металл замка был раскален докрасна, постучал по нему согнутым пальцем.

– Молодец! Давай еще раз. Трижды, а потом сразу убирай руку.

Петухов проглотил вязкую слюну.

– Алексей Геннадьевич…

– Заткнись! – прошипел на него полковник.

 – Можешь предложить что-нибудь получше?

Он говорил тихо, сквозь зубы, и Петухов понял, что он боится пошевелиться. Стоит в темноте с вытянутыми руками и не хочет сбивать найденный по слуху прицел.

– Стучи!

Ковалев трижды стукнул по замку, а потом быстро отдернул руку. Еще до того, как он успел прижать ее к груди, грянул выстрел.

* * *

По Симферопольскому шоссе неспешно катил человек на красном "ИЖ Планета-5".

Он выглядел несколько комично и… провинциально.

Крупный мужчина лет тридцати, с открытым обветренным лицом; нос облупился от загара, у крыльев кожа слегка шелушилась. Мужчина был одет в кожаную куртку, явно перешитую из какого-то древнего одеяния: пальто или плаща. На спине красовалась надпись: "Ksteen".

Его звали Константин Бурцев, и он был спасателем из Серпухова; если точнее – старшим четвертого экипажа.

Шестнадцатого июля на шоссе Таруса – Калуга случилась какая-то странная заварушка.