Башня

 – Все это: самое высокое и самое красивое здание в Москве, открывающиеся стеклянные двери, охраняемая территория, вестибюль, выложенный мраморными плитами, скоростные лифты и полубезумный старик, который боится в них ездить один; все это – МОЯ Башня".

* * *

– Пожалуйста, проходите! – молодой человек – по виду почти мальчик – услужливо отодвинул стул, чтобы Марина села.

Она поблагодарила его кивком головы. Рядом сел Владимир. Лицо его было мрачным.

Марина давно заметила, что у него мрачное лицо. Как давно? Ну, наверное, месяц назад.

Она пробовала вызвать мужа на откровенный разговор, узнать, что его так гнетет, но ничего не получалось.

Владимир отделывался короткими, ничего не значащими фразами: "Ничего. Тебе показалось", но она знала наверняка, что ей это не кажется.

– Что-то на работе? – спрашивала она, понимая, что других причин просто быть не может.

– Все в порядке, – отвечал он.

Конечно же, ничего не было в порядке. У него отнимали его бизнес, отлаженный и функционирующий, как часы, но Владимир не хотел говорить об этом жене.

Считал, что для этого есть веские причины.

Владимир думал, что всего добился своим умом и энергией: "человек, который сделал себя сам" – частенько любил повторять он. Отчасти это было правдой, но только отчасти.

Все истории людей, добившихся крупного успеха, напоминают старый анекдот. Журналист спрашивает у мультимиллионера: "Как вы заработали свое состояние?". Тот отвечает: "Очень просто. Нашел яблоко, помыл, продал. Купил два.

Помыл, продал – купил четыре…". "А потом – тонну, грузовик, вагон, да?". "Нет. А потом умерла бабушка в Канаде и оставила мне наследство".

Если покопаться, до всегда найдется какая-нибудь бабушка. Была такая и у Владимира.

Идея была простая, как мычание коровы на лугу – чистить картошку и фасовать ее в вакуумную упаковку. Начинал Владимир один. Сначала это была маленькая линия, работающая на территории бывшей фабрики-кухни.

Он попробовал предложить свою продукцию в магазины, но очень скоро понял, что гораздо выгоднее обслуживать предприятия общепита: те бежали от чистки картошки, как черт от ладана, покупали картофель глубокой заморозки, отдавая почти сорок рублей за килограмм, но благодаря огромным процентам, заложенным в прибыль, неизменно оказывались в плюсе.

Они были только рады, что каждое утро на кухню привозили целый полиэтиленовый мешок (или два, или три) чищеной картошки; свежей и к тому же – далеко не по сорок рублей.