Метро

Звук удара – хруст, металлический лязг, звон стекла и скрип монолита, скользившего по рельсам – наткнулся на массу песка, валившегося из огромной дыры, отразился от нее и ринулся обратно, против хода поезда, догоняя ударную волну.

Ударная волна, передаваясь через сцепки, крушила все на своем пути. Она перекашивала дверные проемы, намертво заклинивая двери, ломала хрупкие человеческие кости, сбрасывала с потолка вагонов лопающиеся плафоны; она затыкала рты вопящим и выдавливала из грудных клеток остатки воздуха; била податливые людские тела друг об друга и вышибала пол из-под ног.

Она была немилосердна и не щадила никого. Слабые и беззащитные стали ее первыми жертвами.

Самым первым был, конечно, машинист.

Пройдет совсем немного времени, и те, кто уцелел после первого удара, будут ему завидовать.

* * *

Гарин… Первое ощущение – "меня зовут Гарин".

Второе ощущение, пришедшее сразу вслед за первым – "нечем дышать". Гарин задвигал губами, потом челюстью, попытался крутить головой… Все получалось, кроме одного – дышать.

Его руки были по-прежнему плотно прижаты к туловищу. Гарин развернул ладони и нащупал чье-то пальто. В сознании странным образом улеглась мысль, что невозможность дышать как-то связана с этим самым пальто.

Происходящее напоминало далекую картину из детства. Десяток мальчишек во дворе. И вдруг один из них, лукаво сверкнув глазами, кричит: "Куча мала!" и, повалив соседа, прыгает на него сверху. На него – другой, потом – третий и четвертый, и так далее, пока все не сплетаются в тугой шевелящийся клубок.

Гарину несколько раз приходилось оказываться в самом низу "кучи-малы", и он помнил, как это было страшно. Нельзя пошевелить ни рукой, ни ногой, нельзя даже закричать: "Эй, парни! Кончай! Кончай, мать вашу!", потому что на тебе сидит десяток товарищей, и всем им ужасно весело; и чем ближе пацан к вершине кучи, тем ему веселее.

Они давят, вжимаются в тебя животами, плющат, – так, словно намерены заживо закатать тебя в землю.

Да, это смешно – когда ты сверху.

Но нижнему в этот момент хочется плакать – от отчаяния и страха, что он умирает… и ничего не может поделать.

Потом, спустя уже много лет, до Гарина дошло, что именно ради этого и устраивалась "куча мала": не для того, чтобы верхний позабавился, ощутив свое превосходство, а для того, чтобы нижний почувствовал страх смерти; смерти, в реальность которой ни один нормальный мальчишка не верит. До тех пор, пока на нем не попрыгает "куча-мала".