Роман с демоном

А у тебя единственный покровитель – я, и меня всю ночь гоняли, как пса паршивого, за твои выходки!

– Я должен извиниться? – насупился Рюмин.

– Перед моей женой, – улыбнулся Надточий. – Она была очень недовольна поздними звонками, которые не давали ни спать, ни… В общем, ей бы хотелось, чтобы эта ночь была более содержательной.

– Я могу чем-то помочь? Чтобы она стала более содержательной?

– Косвенным образом, – с нажимом сказал полковник.

– Закрыть дело?

– Ни за что! От тебя требуется прямо противоположное.

– Его уже назначили невиновным?

– Да. И еще. Его адвокат сказал, что господин Рудаков ждет твоих извинений – как подтверждение лояльности и благоразумия. В противном случае, – начальник повысил голос, предвидя возражения капитана, – он напишет заявление. Превышение служебных полномочий, нанесение легких телесных повреждений, оскорбление действием, – в этом букете будет много цветов. Выбирай все, что душа пожелает.

Надточий достал из сейфа лист бумаги с адресом модельного агентства, принадлежащего Рудакову, и положил на стол перед Рюминым.

– Решай сам, – сказал полковник.

Капитан молчал. Темные стекла очков скрывали его глаза. Невозможно было понять, куда он смотрит. То ли – на начальника, то ли – на листок с адресом.

– Андрей Геннадьевич! – наконец сказал он. – Противно? Гнуться-то?

Надточий с грохотом захлопнул сейф. Ключ дважды проскрежетал в замке. Полковник вернулся к письменному столу, тяжело опустился на стул и посмотрел на Рюмина.

– Продвижение по служебной лестнице предполагает определенную гибкость позвоночника. И чем выше чин – тем больше гибкость. Только не говори, что никогда об этом не знал.

– Догадывался, – вздохнул Рюмин. – Но смутно. Наверное, поэтому я все еще капитан.

Он взял листок, лежавший на столе, сложил вчетверо и сунул в карман.

– Разрешите идти?

– Хорошие очки, – похвалил Надточий. – Они тебе действительно идут…

Глава 10

Вяземская стояла в коридоре боксового отделения и смотрела на обнаженное тело «безумной Лизы».

– Вы сказали ей раздеться? – спросила она надзирательницу.

Женщина в форме поджала бледные жесткие губы. Глубокие складки, тянувшиеся от носа к углам рта, дрогнули и разошлись, словно трещины в камне. Казалось, ее лицо, походившее на лик гранитной статуи, явственно хрустнуло.

– Нет.

– Значит, она сделала это сама? – удивилась Анна.

– Да, – подтвердила немногословная надзирательница.