Кто Ш Буст?

В обозримом пространстве искомое не обнаруживалось. Лопушков заглянул под кровать. Так и есть, одна тапка притаилась в клубистой пыли подкроватного мира. Кряхтя, Лопушков изъял её на свет, дунул, очищая от пыли, и надел на левую ногу. Ещё раз осмотрелся, но правая тапка, увы, не просматривалась. Шум за окном усилился. Лопушков встал и направился к входной двери. Немного поборовшись с замком, он открыл дверь. Солнечный свет, шум и свежий воздух застали Лопушкова врасплох. Жмурясь, Лопушков никак не мог понять, что происходит.

Вокруг вагончика шли демонтажные работы, суетились люди, что-то куда-то несли, кто-то на кого-то орал, где-то что-то уронили, и, перекрывая отборный мат, визгливо взвыл перфоратор. Лопушков взволнованно сбежал по крылечку вниз. Он метался от одного рабочего к другому, он хватался за разбираемые объекты и не переставая спрашивал:

– Люди, что происходит? Что происходит, люди?!!

Народ безмолвствовал, выполняя свою рутинную работу. Вдруг Лопушков увидел, как его зелёный вагончик взмыл вверх, подцепленный стальной стрелой крана.

– Стой, куда-а-а-а-а! – блаженно заорал Лопушков, теряя жилище. Вагончик накренился, дверь распахнулась, и оттуда вылетел ворох старых афиш и правая тапка. Лопушков попытался схватить её на лету, но увлечённый поимкой споткнулся и полетел в какую-то яму…

– Что это? Я падаю! У меня ноги подкашиваются, – подумал он и упал на спину. Он раскрыл глаза, надеясь увидеть, куда кран отбуксировал его вагончик. Но он ничего не увидел. Над ним не было ничего уже, кроме неба – высокого неба, не ясного, но всё-таки неизмеримо высокого, с тихо ползущими по нему серыми облаками.

– Как тихо, спокойно и торжественно, совсем не так, как я бежал, – подумал Лопушков, – совсем не так ползут облака по этому высокому бесконечному небу. Как же я не видал прежде этого высокого неба?

Лопушков, задумчиво глядя в бесконечное небо Аустерлица, сказал:

– Цирк уехал, а меня забыли…

Холодный осенний ветер швырнул золотые листья в свежевырытую траншею, словно пытался укрыть замерзающего клоуна…

Старушка царевна-лягушка

Небольшая, но очень шумная компания веселилась в парке, они дурачились, гоняя друг друга меж грустных стволов парковых деревьев, подбрасывали жёлтые листья и громко хохотали, пугая степенных мамочек с колясками.

Вечерело, и парк постепенно начал пустеть. Горбатый фонарь зажёг свою жёлтую лампу, осветив парковую скамейку, на которой одиноко сидела старушка в зелёном пальто.