Князьки мира сего

Покормишь?

– Иди переодевайся, я только что борщ сварила, с сахарной косточкой, как ты любишь! Закутала в полотенца, чтоб до девяти часов не остыл, а ты – тут как тут! У меня и сметана есть, рыночная! – засуетилась Людмила Петровна и побежала на кухню.

Пётр постоял ещё немного в прихожей, чтобы успокоиться и привести в порядок свои чувства. Он никогда не позволял себе вываливать дома накопившиеся за день неприятные эмоции. Что бы ни произошло на работе и какие бы ни скребли кошки на душе у Иваненко, он всегда был спокоен и весел у домашнего очага, по крайней мере, выглядел таковым.

Пётр ни на минуту не сомневался, что мама поверит в инопланетянина и не будет говорить о психическом срыве, но он до глубины души презирал тех людей, которые демонстрировали своё дурное настроение домашним и перекладывали свои мужские проблемы на хрупкие плечи жён и матерей. Да ещё и этот собачий майор запретил делиться… Однако сегодня ему понадобилось гораздо больше усилий, чтобы взять себя в руки и утишить ураган чувств, бушующих у него в душе.

Пройдя к себе в комнату, он встал перед плакатами с изображением Бориса Гребенщикова и Ильи Кормильцева, как перед иконами, и стал напряжённо думать.

Взгляд БГ едва угадывался из-под больших солнечных очков, но заплетённая в косичку борода звала Петра к неведомым далям тибетского ламаизма. Кормильцев же, в гутре и восточном халате (конечно, монтаж),[1 - За несколько дней до смерти И. Кормильцев принял ислам.] смотрел открыто и ясно, слегка улыбаясь, как человек, прошедший долгий тяжёлый путь и в конце него обретший истину.

Иваненко слушал «Аквариум» и «Наутилус» с первого курса института.

Да, Петины кумиры отлично знали: что-то назревало в его жизни. Сегодня Пётр Исаакович кожей почувствовал ветер перемен, неожиданно подувший на него из приоткрытой двери квартиры сатанистов. И дело было даже не в зелёном человечке с фиолетовой кровью, лежавшем на полу с перерезанным горлом. Тут таилось что-то другое, что-то ещё более необычное и… трансцендентное.

Да, именно ТРАНСЦЕНДЕНТНОЕ – это было то самое слово, которое Иваненко мучительно пытался поймать, идя домой по запруженным машинами и людьми улицам. Оно вертелось на кончике языка, но никак не хотело проникать в сознание. А вот теперь вдруг загорелось в мозгу яркими неоновыми буквами: «ТРАНСЦЕНДЕНТНОЕ!!!»

Стоп! Ночью он всё обдумает. Но это ночью, а сейчас – борщ и только борщ, с сахарной косточкой, приправленный материнской любовью и заботой.