Мир, которого нет

Рычаг вернулся назад, что-то защёлкало – и на противоходе над лежащим человеком нависло некое странное сооружение, чем-то напоминающее большую перевёрнутую миску. Она опустилась человеку на грудь.

Защелкали и ожили прочие устройства – доселе молчавшие.

Дом пробуждался – у него теперь имелась цель.

Утром следующего дня он сидел у стола бывшего хозяина дома. Сколько раз он ранее видел его на этом месте! Мастер иногда отвлекался на мальчика и каждый раз находил ему что-то вкусное – именно поэтому Вилему так нравилось заглядывать в эту комнату.

Но ещё ни разу он не сидел на его месте и не прикасался руками к столу – это было строжайше запрещено!

«Ты должен запомнить, малыш! – всплыли в памяти слова мастера. – Когда – и если, ты сядешь в это кресло на правах хозяина дома, ты должен будешь сделать следующее…»

Не все слова запомнились парню, кое-что за восемь лет и позабылось. Но порядок действий он вызубрил наизусть.

И пусть смысл многих из них и ускользнул от его, никаких сомнений в том, что он должен сделать, не имелось.

Правая рука, чуть дрогнув, легла на стол – на то место, которое было отполировано бесчисленными прикосновениями прежнего хозяина.

Левая – уже совершенно бестрепетно, опустилась на подлокотник кресла.

Он чуть вздрогнул, когда подлокотник бесшумно раскрылся – и металлические обручи сомкнулись на его руке, прочно фиксируя её и не давая возможности теперь что-либо поменять. Поздно… он уже выбрал свой путь и возврата назад больше не может быть.

С тихим шорохом сдвинулась часть стола – в открывшемся проёме блеснули части какого-то механизма.

Закусив губу, он протянул руку вперёд – и острая боль пронзила всё его существо!

«Терпи!»

Из прокушенной губы скатилась струйка крови – он молчал. Не двигался, понимая, что каждое неверное движение может стоить ему жизни.

И внезапно – всё закончилось.

Спрятались в подлокотник кресла сверкающие металлические обручи, разжавшись и отпустив его руку. Ушла боль.

Поднеся к глазам кисть правой руки, Вилем внимательно её рассматривал.

Внешне, вроде бы, ничего не изменилось. Те же пальцы, те же ногти… слегка отливающие теперь синевой.

Движение руки над крышкой стола – и со щелчком выдвинулся потайной ящик. А в нём – лишь пачка листов бумаги, исписанная мелким четким почерком.

Он положил её перед собою. Сходил в прихожую и взял из вещмешка флягу с водой – очень хотелось пить.

Сел поудобнее и взял в руки первый лист.

«Запись первая.