Зона Благодати

Дружок, Серега, упал после нескольких минут драки, приезжий вырубил его каким-то хитрым ударом на два

пальца пониже сердца. Собравшаяся поглазеть толпа неодобрительно зашумела и тогда в круг

вышел Михалыч. Как его тогда звали? Да не помнил он, да и не важно это теперь. Кровь тогда

взыграла, не по нашему так делать, неправильно! Вот и ринулся в защиту не столько уползшего

к оградке Серёги, сколько выросших с детства в его душе принципах честной уличной драки.

Без такого морального кодекса в барачном углу соцгородка пацану не прожить.

душе и телу война ещё сильнее укрепила его в верности этих принципов. То, что в бою

полагалось забыть, надо было неустанно хранить в мирной жизни. Но если кто-то лез нарушать

неписанные, но от этого не мене действенные законы, то в его укрощении вполне можно

применить весь арсенал средств и приёмов, не раз спасавших гвардии рядового,

артиллерийского корректировщика. Он, как снайпер, должен попасть в плен живым и

желательно неповреждённым, что бы надольше хватило.

Что там было, как они мутузили друг друга, приглядываясь и принюхиваясь, Михалыч уже

не помнил, не важная для его жизни мелочь. Поймал он хлыща на ложной атаке и от всей души

вломил ему левой в зубы, полусжатой ладонью, оставляющей при таком подходе к

бойцовскому делу долгий и несмываемый отпечаток на лице наглеца.

Вроде всё окончилось, разошлись по-хорошему, а через неделю за ним пришли. Прямо на

строительную площадку, в конце смены.

выглядывающему из-за спин чекистов начальнику участка и под конвоем был провожён до

бытовки. Переоделся под бдительным присмотром, и был увезён в холодную. Через месяц

состоялся суд, где адвокат смог таки отбить его от пятнашки, но десять, десять лет он всё-таки

получил! Не простой оказался залетный гость, а из самого ведомства товарища Абакумова.

Плачущая жена, бледные лица родни, стук решёток и топот подкованных, начищенных до

блеска сапог.

он "бесписьменными". Статьи у них были разные, но срок один, один на всех.

Ехали в основном ночью, днём отстаиваясь на глухих тупиках. Вагон медленно брёл в

составе на север, в сторону ещё зеленеющей тундры и ждущего свежей крови гнуса.

– На пятьсот первую везут – авторитетно заявил единственный их них блатной, попавшийся

после череды удачных квартирных краж.