Зона Благодати

Блистая нержавеющей фиксой, он объяснял

политическим всю ущербность их положения. Из его слов выходило, что мало кто вернулся, выехав из Салехарда в сторону величаво текущей Оби.

– Если никто не вернулся, откуда ты знаешь? – спросили профессионала лома и отмычки.

Улыбнувшись ещё шире, вор снисходительно объяснил

– Не все там сидят, кое-кто охраняет. В отпуска ездют, деньги просаживают, бабам на югах

треплются, а от них-то всяк честной вор узнать может.

– Ты что-ли? – не унимался скептик

– Да хотя бы и я! – расправил плечи идущий на первую ходку.

Всё когда нибудь заканчивается, закончилась и тряска в вагонах. Их выгрузили на

захолустном тупике среди ровной как стол тундре и колонной погнали к восходу. Михалыч шёл

с краю, поглядывая изредка на новый конвой, встретивший их на пункте разгрузки. Больше

тысячи человек растянулись изрядной колонной, а охраны было не больше роты. Правда, рота

эта могла легко завалить батальон, стоило только взглянуть на их ровный шаг по разбитой

дороге, крепкие руки, сжимающие новёхонькие карабины, цепкий взгляд, выхватывающий

малейшие отклонения от предписанной Уставом нормы.

полвойны человека. Что-то не совсем отсюда проступало сквозь загорелую кожу.

Впереди возник какой-то гомон, колонна сбилась и конвоиры забегали кругом, где окриками, где прикладами наводя должный порядок.

прочности круглую площадку, дальше дороги не было. Зэки удивлённо переглядывались, не

понимая, что привело их сюда, какая подляна их ждёт дальше. Немногочисленные воры

скучковались в центре человеческого круга, Михалыч стоял на самом краю, конвоиры

выстроились лицом к ним, с карабинами наперевес. Рассредоточившись по внешнему краю, метрах в пяти от человеческой массы.

= Сидеть! – рявкнули одновременно охранники. Осужденные быстро попадали кто где стоял.

Ещё в составе конвой любил тренироваться таким образом, кто падал

последним, оставался без пайки.

Но здесь это было совсем непонятно. Михалыч медленно поднял взгляд от земли и с ужасом

увидел что за спинами неподвижно стоявших солдат поднимается тускло-белёсая волна,

несущая на колышущемся гребне клочья грязно– серой пены.