Трое суток в аду

Шёл двадцатый, а может быть, двадцать первый день битвы при Пашендейле. Эта крохотная бельгийская деревушка, расположенная среди непроходимых болот, суливших смерть неопытному путнику, сошедшему с дороги, среди густых лесов, изобилующих дикими животными, не видевшими людей ни разу в жизни, жила размеренной жизнью глубинки. Там рождались и умирали, женились и разводились люди. Но так было до войны. Теперь, в 1917 году, это богом забытое место играло ключевую роль в истории. От того, кто возьмёт Пашендейль, зависела судьба не только Европы, но и всего человечества в целом.

Поэтому бои здесь не прекращались ни на минуту.

Дело в том, что неподалёку от селения располагался город Ипр. Контроль над ним давал прекрасный плацдарм для ударов по немецким портам, расположенным на бельгийском побережье.

Объединённые войска Антанты намеревались захватить Ипр а зетем разгромить эти порты, помешав кайзеру применить доктрину «безграничной подводной войны».

Ежечасно расходовались сотни килограммов армейского инвентаря от медикаментов до боеприпасов.

Несмотря на кровопролитные бои, дни тянулись однообразно. Спокойным считалось время, когда позиции просто обстреливали пара пулемётов и десяток – другой гаубиц. По всему периметру работали снайперы. Поэтому из траншей нельзя было высунуться ни на секунду. Все они стреляли не в конкретных людей, а просто в противника, в надежде, что вражеская воля наконец-то будет сломлена: не могут же они, на другой стороне баррикад не спать, не есть, не отдыхать. Но солдаты привыкали к этому и делали это даже под обстрелами.

Хуже того было состояние укреплений. Некогда ровные линии окопов были превращены в бесформенное месиво из дерева, металла, грязи и колючей проволоки. Этому способствовали как разрушительная сила артиллерии, так и дождливый, сырой климат севера Европы. Именно из-за постоянных ливней и туманов, обилия грунтовых вод и, в целом, холодного воздуха многие солдаты отправлялись в госпиталь не из-за пули или осколка, а из-за обморожений ног. Это явление даже получило название «траншейная стопа».

Но сегодня всё изменилось, по крайней мере, лично для меня. Я, рядовой Магнус Бойс, родился в семье фермера в такой же маленькой деревушке, как и этот проклятый Пашендейль. Она располагалась на севере Шотландии, поэтому мой организм уже успел привыкнуть к сырости. Отец мой был не слишком богатым, но имел поголовье из 30 овец. Я часто пас их, и регулярно отбивался от волков. Тогда я начал проявлять неплохую меткость.