Трое суток в аду

В 15 лет я начал подрабатывать охотой, чем принёс в семью неплохие деньги и ещё лучше развил свои стрелковые навыки. Помимо этого, родители часто посылали меня в лес за дровами. Перенос тяжестей и частая работа топором выработали во мне выносливость, силу и скорость сокращения мышц. Так, сам того не подозревая, я буквально был заточен под эту войну. Но тогда я и не думал о фронте. Когда я впервые принёс домой деньги, заработанные охотой, родители единогласно отложили половину и велели мне копить на учёбу.

В 17 лет они добавили к моим сбережениям ещё столько же, и я успешно поступил в медицинский университет.

Там я проучился полгода, как вдруг где-то за тысячи миль от моего дома один безумец застрелил австрийского герцога Франца Фердинанда. Это послужило началом новой войны невероятных масштабов. Немцы провели стремительное наступление, почти сломив оборону Франции. Вскоре и многие другие страны, в том числе Британская империя, вступили в войну. Однако, несмотря на добровольческие полки, пёстрые плакаты в газетах и на улицах, я не отправился на фронт.

Между тем, я всё больше замечал, что моя жизнь казалась мне скучной, а учёба перестала приносить радость или интерес. Она стала сводиться к простому желанию избежать отчисления: я перестал читать интересные мне статьи учёных, книги, чтобы сэкономить время на выполнение рутинного составления конспектов. Многие хорошие преподаватели отправились на войну добровольцами, и заменили их совершенно унылые люди, порой даже не разбиравшиеся в преподаваемых предметах.

С личной жизнью тоже не вязалось. У меня не было ни семьи, ни друзей. Люди смотрели с презрением на молодого человека, который всё ещё не на фронте. Некоторые девушки даже открыто заявляли, что не хотят иметь знакомств с трусом. Это же чувствовалось и среди преподавателей. В кругу семьи постоянно обсуждали людей, отправившихся на поля сражений. В том числе и соседского сына, Дави Кроуфорда, ставшего "добровольцем" по приказу отца.

Все считали его героем. Это мнение подкрепляли приходившие письма, повествующие о его подвигах. Автором этих писем, конечно же, был сам Дави.

Внутри меня теплилось чувство, странное и порой пугающее. Я как будто хотел поехать на фронт, однако, заявить это прямым текстом самому себе не хватало сил. Я не желал ни побед, ни славы, ни крови врагов. Просто моя обычгая жизнь казалась мне скучной, я устал от неё. Она не дарила мне ни радости, ни азарта.