Трое суток в аду

Проживание в городской квартире сильно контрастировала с жизнью на ферме, поэтому я чувствовал себя в клетке. Всё, что я делал быстро надоедало мне. Мне было не с кем погулять или сходить в кафе. Я чуствовал одиночество. Война могла бы это исправить. Ведь это мырши, яростные сражения, героизм. Всё это не давало бы мне соскучиться. Там у меня появились бы настоящие друзья на всю оставшуюся жизнь. Ну и наконец ме было бы что вспомнить в старости.

Но было и другое чувство. Оно тормозило меня, уговаривало остаться.

Я не мог сказать, что я боялся фронта, но что-то отталкивало меня от пункта сбора добровольцев.

Но вдруг, в январе 1916 английское правительство издало Закон о военной службе. По нему все одинокие мужчины в возрасте от 18 до 40 лет призывались на фронт. Поскольку собственной семьи у меня не было, я был мобилизован.

В тот день я взял газету по дороге в университет, чтобы, как обычно, почитать в перерыве. Увидев этот заголовок, я был счастлив. Дальнейшее происходило как во сне.

Я собрал некоторые вещи, отправил письмо домой и направился в пункт сбора. Вот то, что откроет мне светлую жизнь.

В трясущемся, переполненном вагоне поезда, идущего на юг, я говорил себе: «У Германии нет ни достойных союзников, ни колоний. Не могут же они победить вставшую против них Европу? Наступление немцев уже захлебнулось, а значит, скоро мы победим!». Во время движения по территории Англии нас встречала ясная погода. Снег блестел в солнечных лучах, деревья стояли в своих белых нарядах как офицеры, провожающие нас.

Солдаты пели, смеялись и шутили. Так было и по дороге во французском тылу и во время переправы через Ла-Манш. Однако по мере приближения к передовой погода ухудшалась.

Над нами нависали свинцовые облака, было холодно и сыро. Никто больше не пел и не шутил, все словно чувствовали дыхание смерти. Оно было в колоннах раненых, идущих нам навстречу, в раскатах и грохоте орудий, изуродованных трупах лошадей на обочинах дорог, в людях, роющих новую братскую могилу.

Встречающиеся солдаты смотрели на нас с сожалением, если они могли смотреть. У некоторых раненых были перевязаны глаза – скорее всего они уже никогда не смогут видеть, у некоторых кровь спеклась на лице, перекрывая обзор, другие были в бреду или под действием морфия, поэтому им было не до рассматривания нового пополнения, четвёртые и вовсе были мертвы.

Не так я представлял себе фронт…

2.

Многие солдаты жалеют своих противников.