Изобретатель смысла

А мне, к слову, тридцать восьмой год идёт, не молодой уже. У нас, конгаров, так положено: дожил до сорока, значит, вовсе не помрёшь. Рассказывают, бабка моя и до ста жила бы, да только волк её на седьмом десятке загрыз. На куски, значит, порвал, а в юбке запутался. Вышел мой дед на крыльцо и видит: юбка туда-сюда мечется. «Совсем ополоумела, старая», подумал да и застрелил её от греха подальше. А как посмотрел, так ахнул: «Вот с кем я под одной крышей живу. А ну-ка соберитесь передо мной, сукины дети: кто из вас, как покойница, перекидываться умеет? Дядья от страха трясутся – выгонит ведь, а в степи одному – смерть.

А батя мой взял рикайди, да и развалил деда надвое, вот так», – Конкас провёл линию от шеи до пупка, – Братья, конечно, не одобрили, ну он их и выгнал на мороз, дескать, мне тут волчьи прихвостни не нужны. Так мы вдвоём и остались. Я тогда к лету блесну мастерил, показал ему, он мне и говорит: «Недурная штучка, хоть на зычницу, хоть на маракчу». Что и говорить, хорошо жили…

– Ты мне зубы не заговаривай, – прервал Гиркас, раздосадованный тем, что Конкас так легко захватил инициативу. – Какой такой знакомый? Ты о чём мелешь?

– Тощий такой, чернявый, – охотно пояснил Конкас, – Он постучит в окно – я и впущу. Что я, изверг – не впустить? Скажу только: не трожь машинку печатную, добрый человек, я за неё головой отвечаю. Разговариваем с ним: очень сердечный, все, как здоровье спрашивает.

– Какой же это мой знакомый? Я такого не знаю.

– А я, что – спрашивал, что ли? Мало ли какой – может такой, что лучше и не знать.

После непродолжительного раздумья Гиркас не нашёл способ парировать этот аргумент. Он глубоко вздохнул и сосчитал про себя до десяти.

– В любом случае, – сказал он, наконец, – ты должен знать, что делать, когда у нас посетители.

– Да знаю я, – проворчал Конкас, умудрившийся за несколько секунд вновь задремать, – Сколько раз твердили, аж голова болит…

– Ах, знаешь! – в эти слова Гиркас вложил весь доступный ему сарказм, – Вот это что-то новенькое! Ну, раз знаешь – повтори.

– Это зачем ещё?

– А затем, что я хочу слышать, помнишь ты или нет.

– Незачем вам это слушать, – проворчал Конкас. – Что привязались? Разве это дело – так человека мучить? Я немолодой человек, в конце концов. У нас, конгар, говорят…

– Да плевать мне, что у вас говорят! – возмутился Гиркас.