Ренард. Книга 3. Зверь, рвущий оковы

– Я тоже не захватил, – виновато потупился де Креньян.

Блез ещё только думал, какими словами их отругать, когда в разговор вмешался сержант храмовников.

– Давай я своих позову? – предложил он, радуясь, что может оказаться полезным.

– Зови, чего уж теперь, – вздохнул Блез, ещё раз недовольно посмотрев на товарищей.

Брат Жюст поднял руку, оттопырил три пальца, и настил завибрировал от топота ног. Храмовники подбежали, вскинули арбалеты и, не дожидаясь команды, нажали спусковые скобы. Разом хлопнули три тетивы, и три болта устремились к чужанкам.

Каждой досталось по одному. В лоб. По самые лётки.

– Освящённые лучше, но так тоже годится, – одобрительно кивнул Гастон с видом истинного ценителя.

Ундины обмякли, вода вокруг них покраснела, и бездыханные тела начало потихонечку прибивать к камышам едва заметной волной. Стрелки отложили оружие и, повинуясь приказу сержанта, принялись доставать дознавателя. Еле отодрали, так крепко он вцепился в мостки.

* * *

Брат Модестайн представлял собой жалкое зрелище.

Его колошматило, зуб не попадал на зуб от пережитого ужаса, в глазах клубилось безумие. Посиневшей коже и гусь позавидовал бы, если б не следы от когтей и зубов. Плоть, которая вот только недавно стремилась к любовным подвигам, сморщилась жалкой горошиной и стыдливо втянулась в живот. С него лилось, как с коровы, под ногами хлюпали лужи воды, подкрашенной кровью.

– В-вы… в-вы… в-вы… – прошлёпал непослушными губами брат Модестайн и ткнул трясущимся пальцем в широкую грудь Блеза.

– Выражаю благодарность за спасение? – с донельзя серьёзным лицом предположил тот.

– Н-не… н-не… н-не…

– Не забуду вашей доброты?

– Я… я… я… бу… бу… бу…

– Я буду признателен во веки веков?

– Забудь, нам было несложно, – прервал его потуги Гастон, хлопнув по худому плечу, и накинул дознавателю на голову подобранную рясу. – Но лично я тебя утопил бы.

Модестайн судорожно дёрнулся от такой откровенности, громко сглотнул и прекратил попытки общения.

Обиженно надувшись, он кое-как напялил одежду на мокрое тело, и принялся растирать себя руками. Но едва мало-мальски согрелся и отошёл, тут же показал требовательным жестом в сторону соседней деревни.

– Чего? – не понял его сержант.

– Сы-сы-сытаросту ны-ны-на к-кол! – клацая зубами, пояснил Модестайн.

– Которого? – на всякий случай уточнил брат Жюст.

– Из Шемона.

– Охолонь, заполошный, – жёстко осадил его Гастон.