Весна сменяет зиму

Для Лины было счастьем уйти на работы куда-нибудь в дальний цех фабрики, но сокамерницы были не единственные, кто её не любил. Всюду ей высказывали своё отвращение за пособничество террористам, особенно после того как Лита ляпнула будто Китти состояла в «Свободе и воле». Это была полная чушь, но жизнь девушки заметно усложнилась после этого. Однажды эта общая ненависть привела к тому, что Китти избили женщины-вдовы солдат, погибших в Анбарских княжествах. Спустя день её побили вновь, и так продолжалось около недели.

И не было ей покоя нигде, ни на работах, ни в камере, всюду ей говорили оскорбления, били и унижали, единственное, что ей оставалось плакать по ночам в подушку и то тихо, чтоб Лита с Кудряшкой не слышали.

В один из дней она сидела в наряде по столовой и с раздумьем смотрела на зазубренное остриё ножа. В тот день к ней впервые пришли мысли о самоубийстве, но приложив холодную сталь к запястью, она поняла, что ей никогда не хватит на это духу.

Вот и в эту ночь, Китти лежала на своих нарах, уткнувшись лицом в грязную подушку, мокрую от слёз.

Она вспоминала свою прошлую жизнь, ту в которой было всё и работа и дом и солдаты, что улыбались ей и свобода, по которой она скучала больше всего. Так же она вспоминала Марта, капитана Зита и судью, всё отпечаталось в её памяти, всё оставило свой след. А рядом о чем то болтала Лита и громко смеялась. Китти боялась, что её плачь услышат и пыталась сдержать слёзы, но они вновь и вновь вырывались из глаз. И вот услышав очередное всхлипывание, Кудряшка сказала.

– Что подстилка, опять ревёшь?

– Нет. – Всхлипывая, ответила Китти.

– Ой, да ладно, а то мы глухие, каждую ночь ноешь, словно малолетка. Что опять поколотили тебя?

– Нет.

– Да не ври, знаю я, что колотят тебя девки из соседнего барака. И поделом тебе, они мужей своих похоронили, что медивы убили, а ты спала с этими подпольщиками.

– Я не спала с ними, это Лита всё придумала.

– Ничего я не придумывала, мне про тебя всё рассказали, ты думаешь одна такая здесь. Всё про тебя знаем.

И ноги раздвигала, и помогала, и укрывала. А сейчас строишь из себя невинную девочку. Бьют, значит заслужила.

– Зачем вы меня мучаете?

– Кто? Мы? Да если бы мы хотели, вообще бы натравили на тебя девок таких, что в госпитале бы год лежала, и кашку через соломинку пила. Сколько тебе сидеть ещё?

– Пять лет.

– Пять лет это не много, но если не научишься здесь жить, то повесишься на радостях.

– Я не могу, я не умею здесь жить! Я не виновна.