Весна сменяет зиму

– Ха! С террористами спала и невиновна. – рассмеялась Кудряшка. – Я хоть и спала с мужиками за деньги, но с террористами! Это уже слишком. Давно бы уже смирилась со своей ролью, да и сопела бы потихоньку пять лет.

– Неженка ты штабная, вот будешь полезна нам, тогда может, и поможем тебе выжить в этом мире, а до тех пор, пока ты будешь упираться, тогда и будим тебя унижать. Смирись, ни кто тебе ни будет здесь честь отдавать, лейтенант. Это там ты была лейтенантом, здесь ты подстилка. – грубо сказала Лита.

Китти не ответила, а лишь сильнее уткнулась в подушку, стараясь не слышать смех и оскорбление своих мучителей.

Но вскоре её и всех заключённых, отвлёк раздирающий шум сирены. По коридорам забегали охранники, мерзко скрипели их начищенные сапоги. Вскоре мимо камеры начали пробегать уже вооружённые люди в касках, явно не относящиеся к лагерной охране. Лита прислонилась лицом к решётке и кричала то одному, то другому солдату, в надежде получить ответ, но им было всё равно на кричащих заключённых, и они пробегали не обернувшись. Девушка стала кричать громче и ругаться матом, что их беготня мешает спать, тогда один солдат с ходу влепил меж решёток прикладом и попал ей точно между глаз. Лита звонко грохнулась о бетонный пол, сильно ударившись затылком, Кудряшка подскочила к ней, но увидев растекающуюся лужу крови с криком отпрыгнула в сторону.

– Помоги ей! – крикнула Кудряшка Китти.

– Пусть подыхает. – со злостью кинула она в ответ.

Спустя пару минут решётки отворились и в камеру вошли охранники, их знакомые лица блестели от пота, а за спинами непривычно болтались автоматы.

– Все на выход, построение во дворе через тридцать минут. Что с этой? – спросил старший офицер охраны.

– Её ударили прикладом, товарищ офицер, – дрожащим голосом ответила Кудряшка.

– Труп?

– Ещё дышит.

– Эй, солдат. – обратился офицер к своему помощнику. – Нам сказано всех живых на двор выгнать. Если хочешь, можешь её нести, мне она нафиг не упёрлась тащить.

– А мне она и подавно не нужна.

– Тогда кончай её.

Солдат спокойно вынул из кобуры пистолет и выстрелил едва живой Лите в голову. После чего с яростью заорал на остальных девушек, что бы выходили из камеры, если не хотят лечь рядом.

Они и не думали сопротивляться. И уже спустя минуту шли под вооружённым конвоем по огромному, залитому электронным светом коридору. В головах их, как и в головах сотен остальных заключённых был страх и неизвестность. К чему бы могли устроить такой переполох.