Мгновения Летнего сада. Повесть о любви и чести

Она подошла ближе и прижалась своими губами к его щеке. Её горячие уста словно обожгли всё лицо юнкера, и оно вспыхнуло пунцовым ещё пуще прежнего. Ему даже показалось, что из-под ног уходит земля, будто пятки отрываются от мощёного камнем графского двора, слегка закружилась голова. Поцеловав юнкера, графиня, улыбаясь отстранилась. На её лице тоже появился лёгкий румянец.

– До свидания, юнкер Его Величества Шилякин.

Охваченный столбняком Данила смотрел на графиню, он настолько не ожидал этого поцелуя, что окаменел.

Поймав момент ясности мышления, юнкер сказал: «Честь имею, Ваша светлость.» И запрыгнул в кузов кареты.

До свидания? Она сказала «до свидания». Неужели он ещё раз её когда-нибудь увидит? Ну должна же была она что-то сказать. «Прощайте» как-то не к месту. Слов благодарности было изречено более чем того требовалось. Простое «до свидания» – универсальный вариант прощания. А сейчас есть более важное – придумать оправдание своему опозданию из увольнения со двора.

Экипаж уже прошмыгнул через ворота, когда к провожающей его взглядом графине подошёл брыластый слуга.

– Ваша Светлость.

– Да? – графиня оторвала свой взгляд от удаляющегося экипажа и обернулась к слуге.

– Вот, похоже-с прачка забыла вернуть в карман мундира этот предметик-с.

В ладони слуги, облачённой в белую перчатку, слегка поблескивая потёртым металлом, лежал старенький серебряный портсигар.

Глава вторая.

Его первые разы и не первые его взыскания

Апрель 1877 года.

Маленький паучок в углу под потолком серого каменного каземата деловито плёл паутину, расширяя собственную жилищную площадь. В его паутинке, в той части, которую люди бы, наверное, назвали кухней, болтались пара коконов, в которых, по-видимому, покоились мушки или какая друга добыча.

Поесть бы. До обеда ещё не скоро. Ерунда, потерпим, могло быть и хуже, думал Шилякин лёжа на жёстких нарах камеры гауптвахты, разглядывая паучка под потолком.

Мне всего-то двое суток, а ты, похоже тут проведёшь всю свою недолгую жизнь. Хотя может быть это и есть твой отчий дом и лучше его просто и быть не может. Для тебя.

Шилякин никогда не отличался своим идеальным поведением в училище, и различного рода взысканий у него хватало, но гауптвахта это был его первый раз. Опоздание из увольнения – раз, не трезв – два.