Ренард. Книга 1. Щенок с острыми зубами

– В чём ересь? Они же не людей в жертву приносят…

– Цыц, оба, – шикнул на них Блез, – договоритесь у меня!

Ренард и Армэль замолкли, но ненадолго.

– Извести еретичек! – лязгнул святой отец. – Во имя Господа нашего и его сыновей!

Храмовники, как один, выскочили из зарослей и рванули к алтарю плотным строем.

– Вперёд! – проорал Бородатый и дал шенкелей Тифону.

Ренард захлопнул забрало и пустил коня следом, вытаскивая на скаку меч.

Эмоций он не испытывал. Еретик – не человек.

Еретик – хуже нечисти. Потому что у той нет выбора, а у человека есть. И, поклоняясь идолам, он этот выбор сделал!

Девушки заголосили, заметались среди камней, некоторые сразу бросились наутёк. Упала под секирой Блеза одна, споткнулась, получив освящённый болт в спину, вторая… Мелькавшие топоры храмовников уже не блестели.

Ренард заметил, как та, что украшала статую, кинулась к лесу. Он направил Чада за ней. Дева бежала легко и быстро, но с конём ей не тягаться.

Каждый перестук копыт приближал её судьбу. Немного осталось.

Не уйдёшь, тварь!

Дева услышала, что её настигают, замедлила шаг и остановилась. Кто бы она ни была, но смерть свою решила встретить достойно. Лицом к лицу.

Она обернулась. Ренард осадил Чада, поднял его на дыбы и занёс меч. Его взгляд встретился со взглядом беглянки.

Зелёные глаза, полные слёз, россыпь веснушек, вишнёвые губы.

Любимое лицо.

Единственный светлый образ в памяти.

Ренард заскрежетал зубами, закрыл глаза и, разрывая жилы, попытался остановить руку.

Но легче удержать падающую гору.

Пылающий небесным огнём меч нельзя остановить.

* * *

В небо ударил тугой алый фонтан, сияние клинка померкло, залитое кровью. Девичья голова отлетела и укатилась в траву, запутавшись в ней пшеничными косами. Стройное тело потеряло грацию лани и бесформенным кулем рухнуло под копыта коня.

Ренард застыл в седле, до боли смежив веки, и боялся их случайно открыть.

Он знал, что увидит, но желал сберечь образ Аннет. Тот самый, единственный. Светлый. Рыцарь ударил Чада коленом, конь послушно развернулся и тихо пошёл.

Куда?

Сейчас разницы нет – внутри словно что-то оборвалось. Что-то незримо привязывающее его к жизни.

Ренард чувствовал, как наливается гранитной тяжестью сердце, как сжимается горло, не давая вдохнуть, как немеют пальцы на эфесе меча… Меча, которым он убил свою любовь.