Стоящие за твоим плечом

 – Как оно там всё в лесу-то сложится ещё…

– И то верно, – кивнул Игорь. – Два дня нас не будет – не жди более. Тогда заберёшь всех – и к князю! Пленников целых доведи! В том повинен будешь – последний это мой тебе наказ!

– Исполню, боярин, – коротко кивнул воин. – На том и прощевай…

И маленький отряд скрылся в лесу…

Теперь, когда более-менее точное расположение главаря разбойников было выяснено, можно было более и не плутать по лесу – до Горелой пади было не так-то уж и далёко.

Вопрос был в другом…

К лагерю татей подошли бы только затемно – и что делать дальше?

Дозорные на постах будут – это и к бабке не ходи!

Обойти их тишком?

Тут даже и присутствие хвостатого проводника может не помочь!

Видеть в темноте – так, как это может кот – никто не умел. А раз так – то и подойти к ворогам бесшумно не получится. Не один, так другой часовой успеет поднять тревогу – и обитатели лагеря встретят незваных гостей во всеоружии.

Да, дружинники могут ударить почти внезапно, но на стороне обороняющихся сыграет то, что они не утомлены долгим переходом и лучше знают местность. А по численности разбойники так даже и превосходят…

Что же до воинской выучки – так и тут бабка надвое сказала. В открытом-то бою – так, чтобы меч на меч – никто пока с ними не сходился. Исход схватки не предопределён…

Рискнуть – и выждать? Дождаться утра, когда неизбежная дрёма сморит дозорных?

Опасно – ведь придётся ночевать прямо под носом у врага.

Игорь – воевода, он может приказать. И дружина этот приказ выполнит. Но ведь именно ему – и никому другому – предстоит потом держать ответ перед князем. И – что самое тяжкое – перед родными и близкими тех, кто падёт в этом бою. А таковые будут…

– Лагерем встанем. Тихо, костров не разжигая. Не шуметь никому и от становища ни на шаг не отходить! Даже по нужде! Хоть под себя гадить – но ворог нас никого увидеть не должен!

Всё, решение принято…

Дружинники тихо просочились вдоль края оврага, который отделял Горелую падь от чистого леса.

И тут – всё…

Незаметно не пройти. На месте сгоревшего некогда леса теперь разрозненно поднимались чахлые кустики, кое-где торчали одинокие деревца, не дававшие почти никакого укрытия.