Кремль 2222. Петербург

А потом впереди хлопнуло, примерно как если бы дендромутант решил отпраздновать победу и всеми своими щупальцами одновременно открыл дюжину бутылок шампанского. Следом над моим ухом свистнуло, а в лицо резко ударило… земляным комом, вывороченным из тропы. Потому что, если б осколком долбануло, вряд ли я бы смог анализировать последствия взрыва. А такое вполне могло случиться – РГД-5, пусть даже завернутая в куртку, в радиусе десяти метров оружие страшное. То есть, рисковал я сильно, отправляя агрессивной коряге заокеанский презент с российским сюрпризом внутри.

Но мне повезло. Судя по тому, как смачно ругнулась Анья, ей – тоже.

А вот подслеповатому дендромутанту – нет.

Пожадничал он, схватился за подношение всеми своими лианами, видать, привык к жертвам, запакованным в ношеную одежду.

Только на этот раз подарок оказался не только несъедобным, но и фатальным.

Прямо перед моим лицом что-то смачно шлепнулось. Я поднял голову. Ну да, оторванный кусок лианы-щупальца, извивающийся, брызжущий густым соком из разлохмаченного утолщенного основания… Или кровью? Все может быть, но мне это как-то не очень интересно.

Гораздо важнее рассмотреть, что стало с дендромутантом.

Наконец рассмотрел. Взрывом его отбросило на обочину. При этом большинство гибких ветвей-щупалец оказались размочаленными в лоскуты, а верхняя часть «туловища» просто раскололась надвое, будто по ней гигантским топором саданули. Тем не менее, дендромутант все еще судорожно дергался, словно разрубленная лопатой змея.

Но ясно было, что это уже не попытки подняться и напасть на врага, а агония. Посмертные сокращения… по-настоящему живого существа. Я это понял, когда оно застонало. Тихо, жалобно. По-человечески…

Но во мне ничего не шевельнулось, ни жалости, ни сочувствия. Такой вот я бездушный чурбан, что ни капли не жаль мне умирающих врагов, только что пытавшихся отнять мою жизнь. И плевать, мутант он, живое дерево или двуногий хищник с автоматом.

Не лезь – и живи себе долго и счастливо. А полез – не обессудь.

Между тем многоголосый лай становился все ближе, и это вселяло серьезную озабоченность. Даже и не знаю, кто опаснее – эта вот древесно-мясная пакость, что корчится в траве, или же свора крысопсов, натасканных на убийство человека. Эта одомашненная тварь обычно отличается от бездомной крысособаки размерами и агрессией, которую может контролировать только хозяин.