Драконовы сны

Вилли посмеивался над его причудой, частенько предлагая положить в изголовье оба зонтика сразу и посмотреть, что получится, и придумал ему прозвище – Смотритель Снов. Олле не обижался.

Вилли спал на боку, приоткрыв по-детски рот и положив под голову ладони. Красноватые отблески огня падали на его высокий лоб и прямые, отпущенные по последней моде волосы. Лицо его было до странности хрупким и красивым, даже во сне храня мечтательное выражение; по тонким губам скользила улыбка. Тил многое бы дал, чтоб посмотреть, что ему снится.

На гвоздике, вбитом в опору шатра, заботливо обёрнутая в кожаный чехол, висела его лютня.

Тил вздохнул и перевёл взгляд на силача – тот расколол в щепу дубовый чурбачок и выстругивал стрелы.

– Арнольд, – позвал он. Тот поднял голову и замер, ожидая вопроса. – Расскажи, как вы встретились.

Арнольд помедлил.

– Кто? – спросил он наконец.

– Ну, – Тил неловко указал рукой на спящих. – Ты, Нора… Все вы.

– Обычно встретились, – великан пожал плечами и вернулся к работе.

Нож с тихим шорохом заскользил по дереву. – Примерно год назад. После войны податься было некуда, времени много, а сидеть на месте я не люблю. Я встретил Нору в Цурбаагене, она туда забрела по делам. Это она придумала научить меня жонглировать. Она уже тогда всё умела, а я только на спор железки гнул, – Арнольд задумался и после паузы продолжил: – Олле – местный, он из Локерена. Из ихней труппы в войну никто не уцелел, он к нам и прибился. А Вильям – тот откуда-то с островов. Он умный, даже писать умеет. Сам стихи сочиняет и эти… как их… пиесы, вот и захотел попутешествовать. Он сам тебе расскажет, спроси его, он любит поболтать. Песенки поёт. Народу нравится.

…Рудольф пришёл в полночь, совершенно неожиданно – полог у входа откинулся, обрушив потоки воды, и в шатёр проникла тёмная сутулая фигура. Арнольд шагнул было навстречу, но сел обратно, услышав шёпот старика:

– Тише, тише… Это я.

Он успокаивающе поднял руку. На нём был тёплый плащ с островерхим, отороченным мехом капюшоном, делавший его совершенно неузнаваемым.

В руках Рудольф сжимал тяжёлый посох с круглым набалдашником – не столько для опоры, сколько ради обороны.

Телли кинулся к нему:

– Где ты был?

– Не важно, – старик уселся на лежак, отбросил капюшон и протянул ладони к печке. – Ни к чему вам знать, – он огляделся. – Зря вы не уехали в ту ночь.

– Не получилось, – грустно кивнул Телли. – У всех ворот искали Рика и меня. Я заходил к тебе, но не застал. Там заперто.