Пасынок Вселенной. История гаденыша

И я не люблю быть военным. Потому что, если отвлечься от всей этой религиозно-патриотической чуши, суть проста, как блин. Военные – это люди, предназначенные убивать и умирать по приказу политиков. Все остальное – опять-таки упаковка.

– Тогда откуда это все? – спросил я, кивнув в сторону сейфа.

– Это… – он задумался. – Инструменты выживания, наверное. Мы живем в таком странном мире в котором когтей и зубов для выживания давно уже недостаточно. Можно не любить оружие, но понимать его необходимо. С точки зрения простого человека, акула, лишенная зубов, не смогла бы кусаться.

С точки зрения акулы – сдохла бы с голоду. То, что ты любишь или не любишь оружие никак не гарантирует, что ты не можешь схлопотать пулю в лоб. А это все… Ты спросил меня про спецназ, потому что ничего другого не знаешь. Но люди с которыми я общался любили говорить, что куда спецназовец с потом-кровью прорвется, туда Джеймс Бонд на Остин-Мартине приедет. Я предпочитаю Остин-Мартин.

Я задумался, а потом спросил:

– И что это значит?

– Это значит, что совершенно необязательно ломиться через заросли, если рядом ходит рейсовый автобус.

– Так вы шпион! – догадался я.

Он посмотрел на меня, как на идиота.

– Ага. Ворую секретные сведения в государственной средней школе.

– Но Джеймс Бонд…

– Метафора. Привыкай. Иначе мы с тобой будем долго понимать друг друга. Люди о которых я говорил не так чтобы прямо шпионы.

– А кто?

– Просто профессионалы, – ответил он, пожав плечами. – В разных областях.

– И вы?

– Что – я?

– Такой профессионал?

– Нет, – усмехнулся он.

 – Я для этого слишком непостоянен, непатриотичен и лишен внятных стимулов.

– Но тогда…

– Я их обучал. Ладно, хватит болтать. Такси приехало.

Больше он об этом не говорил. Никогда. Более того, он так эмоционально и интеллектуально заполнил наше общение, что у меня не было возможности его расспросить. Потому что расспросить хотелось о другом, и еще об этом… Да обо всем на свете. Но это было позже. А в тот момент мы сели в такси и поехали в приют.

– Кто у вас там в приюте рулит? – спросил он в машине.

– В смысле?

– Ну, кто главный?

– Большой папочка, – фыркнул я.

– Слышу неприязнь в голосе. Не любишь его?

– Его никто не любит.

– Бедный ребенок. Никто его не любит.

Я захихикал.

– Ладно, расскажи мне о нем, – потребовал Виктор.

– Зачем? – удивился я.

– Ну, если я стану тебя обучать, мне придется поставить его в известность.

Я враз помрачнел.