Черныш

За сорок четыре года по её имени прохаживались столько раз, что она со счёту сбилась.

– Спасибо, хоть кто-то оценил. Мои родители любили древнюю поэзию. А одноклассники в детстве думали, что меня назвали в честь магнитофона.

– Выпускались такие, советские кассетники воронежского завода, – подтверждает памятливый старик. – Кстати, меня зовут Георгий Модестович. Но грешно сравнивать прекрасную даму с электронным ширпотребом! Магнитофончики «Элегия» носили третью группу сложности, красный цвет корпуса и бездарный звук на высоких частотах.

Застать их вы не могли. Как я понимаю, к вашему рождению они давно были музейной редкостью.

Старый гусар безбожно льстит, экскурсовод не настолько молода. Советские магнитофоны «Элегия» Волошина очень даже застала, у их соседей на комоде жила красная «Элегия-302», и эта электронная тёзка ей нравилась. Магнитофон вам не корова, а солидный сложный агрегат, и в сходстве имён нет ничего обидного.

– Тонкий комплимент, Георгий Модестович! Благодарю! – Элегия улыбается бойкому деду ещё раз, тут Боря трогается с места и она приступает к экскурсионной программе.

 – А теперь, дорогие гости, наш автобус выходит на центральный бульвар и я прошу вас обратить внимание на панораму города по левую руку. Все вы, конечно, сотни раз видели наш Свято-Константиновский храм, который возвышается на холме. Его постройка датируется семнадцатым веком, если быть точным, то тысяча шестьсот пятьдесят восьмым годом, однако левый придел построен гораздо позднее, в тысяча семьсот одиннадцатом году. Пятикупольный силуэт и арочная архитектура с обильным декором относятся к периоду так называемого «нарышкинского барокко». Что значит «нарышкинское барокко»?… Борис, я прошу чуть сбавить скорость, чтобы дать нам возможность разглядеть ансамбль подробнее…

Обзорный текст экскурсии Элегия Витальевна выдаёт механически, он вызубрен до последней запятой. Развалины колокольни, мост, «дворянские палаты», бывший «каторжный этап», рабочая слобода… Весомый голос, усиленный поясным динамиком, заставляет стёкла «Пежо» слегка подрагивать.

Бабушки глазеют в окна, изредка задают пустячные вопросы, кто-то дремлет и пускает пузыри.

Старички-гусары Георгий Модестович и второй – Иван Клементьевич, в побитой интеллигентской шляпе, – мало интересуются исторической панорамой. Гораздо сильнее их привлекают духи, запахи, ежевичные губы и сдобные колени Элегии Витальевны, облитые медно-звенящим капроном. Пусть потешатся, гвардейцы, не жалко.