Черныш

 – Сейчас мы подъезжаем к музею старинных ремёсел. Экскурсию по нему мы совершим в другой раз, пока же к вашим услугам будут буфет и уборная. Кстати, уборная – бесплатно.

Слово «бесплатно» действует на старичков благотворно. У туристического бюро есть договорённость с девчонками из музея – их группу впустят без вопросов.

Бордовый экскурсионный «Пежо» вплывает в тенистый дворик у двухэтажного здания из красного, выщербленного веками кирпича. Элегия Витальевна выскакивает первой, предупредить о нашествии музейную вахтёршу Зину.

Стучит пальчиком в стеклянную перегородку.

– Здравствуй, Зинуль, здравствуй, моя хорошая! Впусти старичков на оправку?

– Да ради бога, – в руках у Зины вечный полуразгаданный сканворд, на лбу – очки. – Что там в городе, Эля? Менты зверствуют?

– Ага, – Элегия Витальевна машет бабушкам, чтоб заходили. – Учения, наверно. На каждом углу «канарейки» стоят.

– Говорят, не учения. Нинке зять из управы по секрету шепнул: рецидивистов каких-то ловят… Слушай, как в старину назывался оберег из куриной косточки? Тут куча букв, четвёртая «а» и шестая «а»…

– «Вставаранка», Зина.

– Подходит! Спасибо, умница ты наша.

Заодно Элегия сама забегает в туалет справить женские дела. Уединившись в кабинке, с наслаждением чешет себя под лифчиком, «подмолаживает» перламутрово-ежевичные губы, тщательно разглаживает в паху нежно-розовые трусики, предельно туго подтягивает колготки, чтоб ни один шов, ни одна складка не нарушали её интимного уюта.

За стенкой в соседних кабинках шаркают бабушки, стучат ходунки, кто-то принимает лекарство от печени и замеряет сахар в крови.

– Стоянка пятнадцать минут! – экскурсовод Элегия покидает туалет, на ходу брызгаясь из флакона, растирая между грудей несколько капель «Лакосты» с айвой и водяной лилией. – Через пятнадцать минут мы продолжим путешествие по исторической части города.

Подтянутая и прихорошенная, Элегия возвращается в автобус.

Синей замасленной бейсболки в водительском закутке нет, видимо, Бориска тоже вышел побродить. Гид Волошина усаживается в замшевое кресло, ещё хранящее жар её тела и отпечаток тучных ягодиц, перечёркнутых трусиками. Подтыкает кожаную юбку, оглаживает руками тесную капроновую медь коленок, смахивает с ботильона прилипшую травинку. На всякий случай проверяет заряд батареи у «Orator», регулирует громкость. Можно ехать дальше.