Летописи Белогорья. Ведун. Книга 1

Да что там она, девчонка-недоучка, второпях нахватавшаяся верхушек Великого делания! Живя все эти годы полноправной хозяйкой в урочище Ведуна, Мара смогла довольно неплохо его рассмотреть и узнать, но даже ей, по прошествии стольких лет совместной жизни, так и не дано было понять, кого же скрывает под собой личина простого деревенского знахаря. Она, родившаяся и выросшая в семье потомственных воинов и магов, не могла даже и помыслить себе такого удальца, который был бы способен противостоять этому кромешнику в открытой схватке, а не то что защитить ее и ее суженого от его гнева.

– Смотри, что ты натворила! – уже спокойнее повторил Ведун. Не отнимая острого клинка от ее лица, он свободной рукой взял со скамьи светильник и поднял его так, чтобы она смогла разглядеть свое отражение на отполированной до зеркального блеска полоске стали.

Со сверкающей поверхности клинка на Мару устало смотрела довольно миловидная черноволосая девушка на выданье с зелеными миндалевидными глазами на тонком, худощавом лице и длинными, цвета воронова крыла волосами, четко разделенными на прямой пробор длинной седой прядью.

Это было последнее, что смогла разглядеть Мара в стальном зеркале Ведуна, прежде чем почувствовала, что силы враз покинули ее и она теряет сознание. В ней вдруг что-то оборвалось, как будто бы слились воедино все события минувшего дня. Все переживания, надежды и чаяния, слабость, усталость и боль, тревога за себя и своего суженого… А потом все это месиво сорвалось и тяжелым комом упало на хрупкие плечи Мары, придавив ее к самой земле своей непомерной тяжестью.

От неожиданности у нее закружилась голова, ноги подкосились, и она непременно бы упала, не успей Ведун вовремя подхватить ее враз обмякшее тело. В кольце его горячих рук она почувствовала себя, как в колыбели, где было спокойно, тепло и уютно и в которую хотелось вжаться и забыться, уйти, избавившись от непомерной давящей тяжести, в тот мир, где тебя все любят и оберегают.

Тяжесть сразу же куда-то пропала, и юная кромешница, желая устроиться поудобнее и забыться сном, даже было свернулась клубочком.

Но как только она уткнулась лицом в ладони, воля почему-то сразу оставила ее: внутри что-то сломалось, и Мара сорвалась. Худенькие плечи затряслись, и она зарыдала – сначала беззвучно, а потом уже заревела в голос, с подвываниями, размазывая узенькой ладошкой слезы по запавшим щекам.

Она не помнила, чтобы когда-нибудь лила слезы.