Летописи Белогорья. Ведун. Книга 1

Она не плакала даже тогда, когда взбунтовавшаяся чернь камнями и палками, как опасного больного зверя, забивала ее раненого отца… Тогда она только до крови прокусила свой язык. Она не пролила ни слезинки, глядя на страдания своей сжигаемой заживо матери: только онемела и потом еще долго не могла говорить. Даже работорговцы, к которым она попала после того как осталась одна, без какой-то либо маломальской поддержки и крова над головой, и те не смогли и слезинки выжать из ее потухших глаз.

Но тут, в кольце рук Ведуна, она заревела. Она ревела, как простая деревенская баба – так громко и самозабвенно, словно, казалось, желала поведать всем и каждому о своем глубоком и неизбывном горе, чтобы весь мир наконец-то узнал, как ей плохо, как тяжело и мучительно она страдает. Узнал и пожалел.

– Вот и хорошо, вот и слава Богу, – ласково, нараспев заговорил Ведун. – Ты поплачь, девонька, поплачь, облегчат душу слезы-то! Кто же знал, что так выйдет? Сердечные дела… Поплакала? А теперь поспи: утро вечера мудренее, – непонятно к чему добавил он и, тихонько подув Маре в лицо, поцеловал ее в седую прядь.

Девушка жалобно всхлипнула, шмыгнула носом и, прильнув к горячей груди названного отца, сразу же забылась спокойным сном без сновидений. А он, прижав ее к своей груди и качая, как малое дитя, легко заскользил к дому. Зайдя в сени, осторожно положил ее на широкую лавку у входа. Затем, мягко ступая, беззвучно вышел на крыльцо, тихонько притворил за собой дверь и, немного постояв в раздумье, засыпал порог избы крупной серой солью.

– Вот ведь будет парочка – змей да кромешница! А там, глядишь, и детки пойдут… Вот тогда вздрогнем – никому мало не покажется! Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло!

Так, по обыкновению всех одиноких людей негромко ворча себе под нос, Ведун неторопливо прошел через мощеный двор к старому, вросшему в землю по самую земляную крышу погребу, а может быть, сараю – или Бог весть, что там у него было в этом замшелом строении.

Недолго повозившись с дубовой дверью, Ведун скрылся в его каменной утробе. Пробыв там какое-то время, он, наконец, вышел наружу, неся в руках небольшой, но, судя по всему, очень мощный черный роговой лук и одну-единственную, но также окрашенную в черный цвет стрелу с каким-то странным скорее утолщением, чем наконечником на длинном древке.