«Булкинъ и сынъ»

«Я, нижеподписавшийся такой-то…» – говорилось в контракте; далее следовало, что я, нижеподписавшийся, поступаю на службу к Хряпову Савватию Елисеевичу в качестве телохранителя с такой-то оплатой сроком на месяц и четыре дня и обязуюсь быть всегда при охраняемой особе. Также оговаривалась сумма неустойки (тысяча рублей), которую в случае нарушения контракта пришлось бы выплачивать. Документ был заверен печатью нотариуса и подписью самого Хряпова. Каждый контракт был составлен в двух экземплярах.

Бегло прочитав, я подписал.

Фундуклиди смотрел в бумагу, сдвинув брови и напуская на толстое лицо важность и значительность. Но увидев, что чинит задержку, он тоже торопливо вытащил паркеровское вечное перо и подмахнул. Хряпов собрал листки, оставив у нас по экземпляру, и убрал обратно в карман. Он повеселел, заиграл пальцами.

– Ну-с, а теперь, так сказать, для более близких отношений и душевного спокойствия, может, выдать вам аванс?.. В кредит, в счет будущих… э… любезностей и услуг?

– Да, – незамедлительно выпалил Михаил Фундуклиди.

– Кредит никому не вредит, – ловко срифмовал я.

Хряпов глянул на меня с усмешечкою: ох вы, газетчики!

– В таком случае, господа, формальность… расписочку…

Снова появилась бумага, снова мы писали, расписывались. Хряпов достал заранее приготовленные деньги – по триста рублей на душу (всё предусмотрел, мерзавец, купеческая душа).

«Занимательная ситуация, – подумал я, убирая хряповский аванс, – зачем нам деньги, если из дому выйти нельзя, даже спичек не купишь?»

– Собственно говоря, – сказал Хряпов, без труда отгадав мои мысли и наверняка мысли Фундуклиди (если тот вообще был способен мыслить критически), – у меня в доме деньги вам не понадобятся.

Я предложил их для…

«…для пущего усердия», – саркастически продолжил я про себя.

– …для того, чтобы укрепить доверие между нами… Ну, а теперь, – продолжил хозяин дома председательствующим тоном, – пора перейти к главной теме. Прошу, Михаил Теофилактович.

Фундуклиди снова засопел и заговорил резким голосом полицейского:

– Прежде всего – о полученном письме… Сведений мало.

Отправлено из города, поскольку штемптель городского почтамта. Никаких отпечатков после химического анализа мной не найдено. На конверте много отпечатков, но не те… Есть один неясный отпечаток, но… – тут Михаил Теофилактович приостановился и многозначительно обвел взглядом вокруг. – Но есть мнение, что он поставлен нарочно, чтобы запутать поиски.