«Булкинъ и сынъ»

– Ну? – сказал главный. – Мы остановились на… хм… бюсте.

Правда, для такого поэтического предмета фантазия у тебя оказалась скудновата.

Было видно, что несколько возможных кандидатур Буз уже успел в уме перебрать.

– Так что там за история?

Я вдохнул побольше редакционного воздуха («Так вот…») – и одним духом набросал наглое похищение красавицы ухарем-помещиком с бандой преданных людей. Мчались на бричках; злодей, прижимая помертвелое сокровище, кричал: «Гони-и-и!..» Жутко скалились холуи и купленные до предков индийского колена цыгане.

Храпели кони, чуя неладное, нечистое. Неслись по деревням и раздавленным в филе курам – к загородному дому в два этажа. Обманутый супруг, пряча рога (поскольку боялся ославления и насмешки), весь гнев с изрядной долей капитала вложил в тайную месть. Был нанят отряд, чтобы отбить у врага его приз: три гимназиста, подозреваемых в сочувствии социалистам («Социалистам – это хорошо, – подумал я. – Это модно – социалисты»); представители темного мира, но так – золотая шпана, ничего крупного; дворник и я. Немного поколебавшись, я добавил в лагерь похитителей анархиста, примкнувшего за идею, а в другой лагерь – полицейского агента.

Обе стороны вооружены. Муж полон решимости вернуть пышноволосое сокровище с греческим бюстом, похититель – оное отстоять.

Так я заливал Бузу минут двадцать… Если бы в кабинете случайно оказались Луи Буссенар или Фенимор Купер, они вмиг охладели бы к своим Южным Африкам и Америкам и перенесли бы сюжеты к нам в губернию. Во время рассказа в дверь несколько раз просовывались головы, но Буз всем отвечал коротко, намекая, что занят.

– А почему пригласили именно тебя? – спросил он.

– Извольте. Дело, как видите, серьезное и щекотливое. Подозреваю – переговоры ни к чему не приведут. Ну а тогда… возможна борьба, выстрелы, пули… Кто знает, сколько неожиданностей в запасе у фортуны! Поэтому, чтобы засвидетельствовать юридическую строну событий (в случае вмешательства властей), взят полицейский чин, а чтобы склонить общественное мнение и завоевать его снисхождение – ваш покорный слуга и пока сотрудник.

– Почему – пока? Ты думаешь, что… тебя могут…

– Нет. Не думаю, но мне нужен отпуск на месяц… Впрочем, я уверен, что вы его все равно не дадите.

– Не дам, – сказал Буз, хотя я, откровенно говоря, немного надеялся на чудо, поскольку считался неплохим «скандальщиком». – Ты ведь знаешь, какие у нас дела… А почему так много: месяц?

– Я нанимаюсь, – напомнил я. – На месяц.