Осколок

Далур ловил на себе недобрые взгляды, но надолго от десятника не отвлекался. Позволял себе лишь с вызовом поглядывать секунду-другую в ответ и только. Ну да пусть косятся, главное, чтобы делу не мешали.

Хмурое небо заразило весь мир своей мрачностью. Всё вокруг затянуло стремительно сгущавшимися сумерками, и тёмный лес по обе стороны дороги слился в мельтешащие чёрные стены. Ямы и ухабы на тропе стали едва различимы, а на каждый подскок телеги Далур привычно отвечал крепкой бранью.

Лес резко закончился, как швея ножницами обрезала.

Уже совсем стемнело. Ветер доносил от селения едва уловимый запах дыма и чего-то съедобного. Над чёрной полосой на возвышении то тут, то там виднелся свет в не закрытых ставнями окнах. По обе стороны ворот горели огромные факелы, освещая добротные створки. За ними, кроме темноты, ведущей вглубь посёлка, нельзя было ничего разобрать. Истошно лаяли собаки и прыгали вокруг своих хозяев, казавшихся издали такими маленькими.

Гар не жалел лошадей и гнал всё быстрее и быстрее.

Он изо всех сил торопился доставить раненого десятника к лекарю живым.

Фигурки людей стремительно росли, по обе стороны от ворот стал виден частокол, да и сами ворота обрастали деталями.

– Осади. Не довезли, – прогудел Далур и смачно, с досадой, сплюнул на пыльную обочину. – Толс! Вергард умер.

Глава 2. Ноша

Над только недавно задремавшим дварфом нависла Арди:

– Вставай. Надо завтракать и идти. Толс сказал, будет ждать у старосты через час после рассвета.

Едва светало. Сквозь небольшие оконца у крыши проглядывалось медленно сереющее небо. Сильно пахло свежим сеном.

Далур привстал на локтях и огляделся – глаза напряжённо прочесали тёмные углы.

Никого.

Дварф заметно расслабился и размашисто потянулся до хруста в суставах и дрожи в руках. Ещё одна ночь прошла. Пускай она снова была почти бессонной, зато до вечера можно не бояться…

Далур пододвинул свои тяжёлые подкованные сапоги ближе и принялся наматывать портянки.

Молчун сидел у расстеленного на сене плаща, разламывал свежий хлеб и разливал по глиняным чашкам молоко. Арди взяла небольшой узелок и развернула его. Там оказались несколько толстых ломтиков мягкого домашнего сыра. Всё это богатство они выменяли на тетерева, так удачно добытого вчера. Ну и с дороги ещё остались вяленые полоски мяса. Завтрак обещал быть вкусным и сытным – как раз то, что нужно перед тяжёлым и долгим днём.

– Видок у тебя так себе.