Легенды Сэнгоку. Семизубый меч

Князю Нагао даже показалось, что он превосходил высотой даже тэнсю Касугаямы. Солнечные лучи, стоявшего в зените святила, создавали иллюзию лазурного моря, играя бликами на блестящей синей крыше. Казалось, что второй этаж, в отличии от белоснежного первого, декорированный резьбой на красном дереве, вздымался из морской пучины.

Вскоре, Кагэтора оказался внутри. Тут, вопреки ожиданиям, оказалось не так уж и броско. Темноватое и совсем небогатое помещение, освещалось лишь несколькими десятками свечей. Солнечный свет проникал лишь через три, раскрытых парадных двери.

Зато, место здесь хватало с лихвой. Князь Нагао отметил, что в одном этом помещении, можно разместить половину всей армии Этиго. Заняв место в третьем ряду, что соответствовало его рангу, он начал ждать.

Все его соседи по ряду выглядели совершенно одинаково, – синие мантии – каригину с разрезами на плечах, высокие шапки эбоши или кам[16 - Кам – сановничья шапка, также высокая, как и эбоши (эбоси), но со стянутым верхом и с неким подобием заколки, как в женских причёсках.

]. Различались они разве, что по лицам, телосложению и родовым камон. Вообще все собравшиеся в этой зале люди, ряд за рядом, от самого входа, до помоста где сидел Император, закрытый полупрозрачной ширмой, переливались двенадцатью разными цветами своих одежд.

Вскоре, когда все собрались, за Императорской ширмой зажгли свет и все смогли немного разглядеть божественного тэнно. Оказалось, что Император Огимачи, сорока трёх лет от роду, был уже достаточно седой.

Продолговатое лицо, чуть сплюснутое, с прямым, без изгибов носом, выглядело непоколебимо. Держался он с достоинством. Облачённый в белые одежды сокутай, с золотыми рисунками цветов мандарина, он величественно оглядел всех присутствующих и подал едва заметный знак, человеку, сидящему ближе всех к нему.

Конечно, мало кто, кроме Кагэторы смог так подробно разглядеть Императора и даймё Этиго смог отметить, что в Огимачи тэнно было больше грубого и мужского, чем утончённого аристократизма.

– Его божественное величество… – начал нараспев говорить человек в первом ряду, одетый в фиолетовое. Молодой, не старше тридцати с живым лицом, несмотря на то, что ему, в который раз приходиться произносить долгую монотонную речь с перечислением эпитетов, титулов и предков Императора от сего дня и до самых истоков. Казалось, это ему даже нравиться, и он несказанно рад, что может присутствовать на подобных приёмах. – Огимачи тэнно! – закончил он восторженно.