Легенды Сэнгоку. Золотой остров

– Тогда…– Кацунага покрепче сжал рукоять масакари и убрал его с плеча. Внезапно, он увидел перед глазами яркую вспышку, после которой последовал звук, – щелчок хабаки[5 - Хабаки – муфта, крепящаяся на хвостовике под гардой и гарантирующая надёжную фиксацию меча в ножнах и одновременно фиксирующая гарду.] об ножны. В следующее мгновение, топор северянина отделился от рукояти и тяжело упал ему под ноги, воткнувшись в землю. Иробэ безучастно посмотрел на своё бывшее оружие.

Воины, из армии Этиго, насторожились, а сопровождающие Кацунагу, приняли обороняющую стойку.

Кагэтора только и убрал руку от рукояти своего меча, который мирно покоился в ножнах.

– Это было быстро! – прокомментировал Иробэ, молниеносный удар молодого князя. Ему определённо, начинал нравиться этот отпрыск Тамэкагэ.

– Подумай Кацунага-сан. Если мы с тобой не объединимся. Если мы все, не станем единым целым, – каждого из нас срубят так же, как я сейчас срубил твой масакари. Встань с нами под одно знамя, и вместе мы сможем объединить и защитить Этиго.

 – Кагэтора снова посмотрел в глаза северянину. Взгляд Иробэ уже не был диким. Враждебность сменилась размышлением.

Кацунага небрежно откинул рукоять своего испорченного топора, оглядел пришедшею на покорение севера армию. Стукну со всей силы, себя в грудь кулаком и сказал:

– Я, Иробэ Тотоми-но-ками Кацунага, владетель Хирабаяши, клянусь, что буду служить вам до последнего вздоха и не придам под страхом смерти! – такая внезапная перемена позиции и громогласный тон, удивил обе стороны.

Некоторые, даже подумали, что Иробэ хитрит, ан нет. Когда, гордый и буйный северянин, склонил колено перед молодым князем, все сомнения развеялись. Кацунага, которого все знали, никогда бы не склонился перед тем, кому не собирался служить.

После непродолжительных переговоров обе стороны разошлись.

– Я впечатлён вами Кагэтора-сама! – восхищённо проговорил Усами. – Даже ваш отец не мог повлиять на Иробэ так быстро! Вы не просто переманили его на свою сторону, вы тронули сердце сурового северного воина!

– Будет тебе Усами.

 – отмахнулся Нагао. – Я просто делал то, что считал нужным. И кстати, – князь обратился к Накадзё. – почему Кацунага назвал тебя Байхисай, к тому же, трижды проклял? Разве вы не друзья?

– Отчасти. – ответил Фуджисукэ не глядя на даймё. – Мы больше союзники, чем друзья. Как можно называть другом того, кто практически загнал в могилу его отца.

– Ты убил отца Иробэ? – удивился Кагэтора.

– Не совсем.