Легенды Сэнгоку. Золотой остров

Это хорошо помогало ему заменять то состояние, в котором он находился во время боя или в его преддверии.

Закончив играть, Кагэтора вернулся назад, в своё тело. Он аккуратно отложил в сторону биву с плектром и вдохнул свежий, зимний, холодный воздух. Солнце уже зашло за горизонт. Да и не видно его было из-за занесённого тучами неба. Наверное, ночью снова пойдёт снег.

– Сын мой, ты как всегда намереваешься простудиться?!– послышался знакомый женский голос. И только потом, из-за холма, на тропинке показалась его обладательница.

Кагэтора позволил себе немного улыбнуться.

– Столько лет минуло, а так ничего и не изменилось. – с лёгким смешком произнёс он. – Вы по-прежнему ловите меня на этом холме и говорите одну и ту же фразу. Но на это раз, я сижу не на голой земле, а на циновке, которая постелена на полу, между-прочем.

– Зато ты сидишь в одном косодэ и даже не удосужился накинуть, что-нибудь сверху! – с лёгким, добрым укором произнесла мать. Госпожа Тора, а ныне, монахиня Сэйган-ин, подошла ближе к сыну, тот низко поклонился, и она села рядом с ним.

Приняв постриг, она осталась всё той же прекрасной женщиной, какой была ранее. Её не портили даже монашеское одеяние и капюшон. Всё та же грациозная походка, кошачий взгляд и невообразимое спокойствие, что даже Кагэтора, со своей невозмутимостью, мог позавидовать.

– Я уже не мальчик матушка, и могу позволить себе…

– Ах вот ты как заговорил! – перебила сына Сэйган. – Значит, став даймё, покорив всю провинцию и забрав не мало вражеских жизней, ты уже не мой мальчик? Будь ты хоть Император, моим сыном ты останешься навеки и я до конца своей бренной жизни, имею права тебя оберегать.

 – женщина развернула, принесённый ею свёрток и извлекла оттуда белый хаори с рукавами до локтей, меховым подкладом, родовым гербом Нагао на спине, и вручила князю. – Вот, надевай.

Кагэтора не стал упираться, хотя считал, что подобные материнские заботы о нём, в его возрасте, были излишни. Он надел хаори и снова задумался.

– Тебя что-то тревожит сын мой? – ласково спросила Сэйган.

– Честно говоря, я и сам не знаю. – грустно отозвался князь, потупив взор. – Мне кажется, что с наступлением мира, мне просто нечем заняться. Всё это время, я только и делал, что воевал, а теперь, мне стало как-то тоскливо. Иногда я думаю, что я стал слишком воинственен и кровожаден. На мне больше нет доспехов, и меч я беру лишь раз в день, а в седле я не был уж несколько дней.