Легенды Сэнгоку. Золотой остров

 – беззаботно махнул рукой Кагэтора. – Ты ещё живее всех живых в свои то годы! Что там на третьей табличке?

Усами, с великой неохотой перевернул последнюю омикудзи.

– Это «мир духов» господин.

– Интересно. – задумчиво произнёс князь. – Как ты это истолкуешь?

– Очень редкий знак и очень опасный. – пояснил Садамицу. – Может означать, как смерть, так и просветление, а то и того хуже.

– Что значит хуже? – заинтересовался веселящийся Наоэ. Он не замечал напряжения, повисшее между Усами и князем. Кагэтора понимал, что его советник специально хотел уберечь его от этого гадания, а значит, омикудзи- это не просто игра.

– Это может быть связанно с нечистой силой. – мрачно проговорил Садамицу.

– Пустяки! – небрежно отмахнулся Кагэцуна. – Кагэтору-сама оберегает Бисямон-тэн и никакая нечисть ему не страшна!

– Я полагаю, на сегодня хватит гаданий. – произнесла Сэйган. – Как и сказал господин Садамицу – это не всегда весело. Давайте продолжим праздник. Наоэ-сан, у вас хороший голос, может, споёте нам ещё что-нибудь? Только, по приличней, пожалуйста!

– С превеликим удовольствием! – обрадовался Кагэцуна и, покачиваясь, встал с места.

 – Я ещё и танцевать могу!

***

Утром Кагэтора поднялся раньше всех. Умывшись и облачившись в чистую одежду, он вышел во двор замка и один, без сопровождения, направился вниз, по склону Касугаямы. Обойдя постройки всех трёх дворов, князь вышел из замка и пошёл по западной дороге, ведущей к монастырю Ринсэн. Здесь он не был уже несколько лет, с тех пор как бежал в Точио.

Монастырь оставался всё тем же, не капли не изменившись. На пути, по-прежнему, стояли ворота. Первые, небольшие и простоватые, вторые побольше, с двумя стражами-мёо. Под аркой вторых ворот, на потолке – красовался белый дракон, парящий в облаках. Кагэтора ненадолго остановился, подняв свой взор, чтобы полюбоваться на изображение мифического существа.

Преодолев ворота, молодой даймё вступил во внутренний двор монастыря. Вокруг не было ни души. Видимо, монахи были заняты своими делами или молились в главном святилище.

Сыновей самураев здесь больше не обучали, по крайней мере, пока. На время войны, знатные воины предпочитали держать своих детей при себе. Кагэтора, наверное, был одним из последних детей, обучающихся в Ринсэндзи. И, тем не менее, всё здесь навивало воспоминание.

Вспомнив, немного, о своём детстве, Нагао прошёлся по двору, мимо старого колокола и замёрзшего пруда, свернул чуть левее и устремился к кладбищу.