Уроборос

А так…

– Последний герой, – криво улыбнулся Серый – Ну, это вопрос такой, очень спорный

– Логично. Но вдали от дома осознаешь себя совсем с другой стороны

Придя домой, я постоял под контрастным душем несколько минут, почистил зубы и рухнул в кровать. Мать уже спала, и никаких претензий в мой адрес не высказывала.

Утром субботы наступило похмелье. Не сильное, но очень противное, с привкусом сырой редиски во рту. В голове было пусто и звонко.

Я встал, и подошёл к окну. Вот любят наши постмодернистские творцы наворачивать целые вавилоны лжи и пустых красок вокруг банальных вещей.

Буддизм, дзен, яркие образы – это всё глупо, и нет ничего лучше простых слов.

Вот мой двор. Старый, в три дома, на самой окраине небольшого городка, построенного вокруг двух некогда могучих заводов. Вот старые абрикосы и тополя, под которыми ходили на работу мои бабушки и дедушки. Полуразвалившиеся лавочки. Заросшая травой песочница. Неработающие фонари на высоких каменных столбах.

И вдали – лесополоса, отделяющая степь от города.

Хрупкая черта между городом и дикой природой, созданная руками человека, во имя процветания и будущего.

– Ты уже встал? – громко спросила мать из кухни – Завтракать будешь?

– Буду, – я отправился в ванную и привел себя в относительный порядок.

Во время завтрака мать вдруг спросила:

– А куда делась твоя подруга? Надя?

Кусок жареного мяса застрял у меня в горле.

– Почему ты вспомнила о ней? – я потянулся к чашке с чаем – Надя давным-давно уехала, и даже не пишет

– Уехала из города?

– Из страны.

И не вернется, это точно

Мать слегка приоткрыла рот, с трудом осознавая услышанное.

– И ты молчал?

– Меня никто особо не спрашивал – это раз. А два… – открывать карты было неприятно, но иного выбора не было – Мы расстались не на самой торжественной ноте

– Всегда у тебя так! – воскликнула мать – Ты не умеешь строить отношения. Двадцать пять лет, и не семьи, ни постоянной девушки

– Ты опять за своё?

– Не опять, а снова.

И буду поднимать эту тему до победного конца

Бедная мама! Она и понятия не имела, какие драмы происходили в моей личной жизни. Выдавая на-гора лишь самые мягкие обрывки, я оставлял внутри все драмы и трагедии. Вот и сейчас, слушая очередные претензии по поводу «доброй девочки Нади с нежными глазами», я вспоминал вехи извращенной любви.

«Добрая девочка Надя», которая так понравилась маме, на поверку оказалась весьма циничным созданием.