Уроборос

Выпотрошив мой кошелек до основания, Наденька принялась рассуждать о «настоящих мужчинах», и в один прекрасный момент я застал её в постели с таким вот «мужчиной».

Разумеется, водитель-дальнобойщик был с точки зрения Нади более достойным, чем я. Но закончилось всё не так, как это показывают в идиотских гламурных клипах – я выгнал её из нашей съемной квартиры, и плюнув на всё, вернулся к матери, списав всё на проблемы с оплатой жилья.

И пока шли рассуждения о «несостоявшейся семейной жизни», я тщательно пережевывал мясо.

Иногда лучше молчать, чем говорить, и следуя этой простой истине мне удалось избежать множества проблем.

После завтрака я уселся за компьютер, несколько минут листал новостную ленту. Стало очень грустно, я оделся и оправился на улицу. С минимальной суммой денег в кармане иного развлечения, кроме дешевого пива, и быть не могло, и таким образом я с бутылочкой светлого завернул во двор.

Так-то и обустроена наша Ойкумена: узенькие дворы, тень деревьев.

Здесь хорошо пить и играть в песочнице, вдали от любопытных глаз. Но большего эти дворы породить не могут – любое проявление выского навыка будет встречено в штыки. Литература, живопись, наука порождают самые циничные вопросы.

Сколько получил? Сколько комнат в квартире? Женат? Замужем? Дача во сколько соток? А почему? А как? Есть машина? Почему нет? А зарплата? А почему так мало? Ты умный – значит, заработай. Нет денег, значит, дурак.

Не спорь. Люди умные, жизнь прожили, знают лучше.

Что знают? Телевизор, кухню и вечные разговоры о деньгах? Но это не важно, «люди», которых ты ни разу в жизни не видел, знают лучше. Личная жизнь в дерьме, дети искалечены душевно и физически, нищета – но тебе, конкретно тебе, дают советы галактической важности и галактической же глупости. «Люди» боги, апостолы и спасители, правда, в дырявых носках и с перегаром.

И спасая на продавленном диване страну и мир, отважно и безкомпромистно, великие люди выносят великие решения, ставя клеймо абсолютно правильных решений.

Дурак, зажравший, идиот, алкоголик – люди решили судьбу одного человека, вычеркнув его из стаи «скованных одной цепью».

Я допивал своё пиво, сидя на лавочке, когда подошёл один из наших местных «королей двора», Степанов, уже порядком спившийся и скурившийся субьект, оставшийся морально и духовно в возрасте шестнадцати лет.