Не нашего племени

Рядом с теми, преимущественно девушками, кто воспринял его смерть крайне болезненно, некоторых Адилю пришлось успокаивать по нескольку раз, были и те, которых она затронула не больше чем известие о звезде, погасшей за миллионы световых лет от Земли. Казалось, справься у них Адиль о Младенцеве, когда тот был бы жив, он бы получил ещё меньше информации. Люди в противоположном эмоциональном полюсе, мужском по преимуществу, все как один с деланным сожалением покачивали стриженными по последней моде головами, но было видно, что для них известие о смерти их коллеги было равносильно известию, что у них оный коллега вообще был, а с некоторыми даже делил кабинет.

Начальники юридических фирм, ни в одной из которых Младенцев не задерживался дольше года, отмечали, что на контакт с окружающими он в большинстве случаев шёл как на заклание, и в повседневном болоте держался сугубо в рамках персонального этического периметра, что для юриста, в принципе, было не самой плохой жизненной стратегией.

Адиль выдохся уже после четвёртого места работы Младенцев и передал эстафету Ильясу. Младший следователь Касаев за полуторо суток закончил обход всех палат и фирм, мелькавших в трудовой книжке юриста, начав с самой первой. Он вернулся в отдел, держа в руках полный список процессов, в которых участвовал Младенцев на протяжении всей своей официальной юридической практики.

Но куда более полезную, хотя и менее значимую, на первый взгляд, информацию Ильяс получил в самой последней фирме.

Информация эта вырисовывалась из небольшой детали в картине гастрономических предпочтений Младенцева, которой со следователем поделилась Светлана Борисовна, взбитая стенографистка, годившаяся Алексею в матери, и с материнской же теплотой и умилением отзывавшаяся как о нём, так и о его любимом продукте питания.

– Знаете, Ильяс, стоило кому-нибудь принести в контору тортик, Лёша тут же налетал на него как воробышек и склёвывал все малинки, до которых мог добраться.

Аккуратно так подхватывал пальчиками и сразу в рот. В такие моменты от его скромности не оставалось и следа, простите.

Как же я смеялась, когда за оставшуюся у кого-то на куске торта ягоду, он был готов отдать свой кусок целиком, к которому он и не прикасался. Мучное и сладкое он не любил, хотя был довольно крупненьким. Он напоминал мне моего сына в детстве. Я когда узнала его фамилию, так смеялась и прямо таки влюбилась в этого парнишку.