Не нашего племени

Вот, знаете, будто смотришь на 40 летнего парня с внешностью и телосложением пятилетнего мальчика. Ой, как же жалко!

Знаете, я всегда ругала своего сына, что он продал нашу семейную дачу. Ах, с каким же удовольствием я бы вырастила на ней Лешеньке малинки и накормила бы его досыта. Теперь уже только на могилку принесу ему. Ах да, не могли бы вы помочь, узнать, где он будет похоронен? Не хочу лишний раз бередить душу его родителям.

– Конечно, Светлана Борисовна. Я обязательно сообщу вам. Мы очень вам признательны.

Берегите себя.

Ильяс оставил женщине свой платок и выразил искренне восхищение её добросердечию, которое хоть как-то приблизило их с Адилем к ответу на вопрос о выпачканных пальцах юриста.

На работу с послужным списком Младенцева ушло несколько дней. За свою недолгую карьеру юрист сменил почти с дюжину фирм. В основном он занимался защитой потребительских прав, временами проскальзывали дела по алиментам и пенсионным выплатам. К своим 35 годам Младенцев успел призвать к финансовой ответственности с десяток необязательных отцов, стольким же пенсионерам помог выгрызть у государства не начисленные по ошибке средства.

Остальные его дела, связанные с представительством в суде жертв отравления, мошенничества или некомпетентного обслуживания, с переменным успехом выводили кривую карьеры на следующий уровень.

Данных Шагаева ни в одном из материалов не значилось. С заявлениями о перерасчете пенсии ни к Младенцеву, ни к какому-либо другому юристу он не обращался.

Ни законных, ни внебрачных детей у Шагаева не было. Без увязки с трудовиком становилось понятно, что проверка каждого папаши, привлеченного Младенцевым к финансовой ответственности, или клиента, не довольного тем, как юрист отработал свою далеко не самую скромную ставку, выльется в недели безрезультатной возни. Адиль уже отпачковывал папаш от клиентов, с намерением поручить первых истосковавшемуся по работе с населением Тагиру, когда Ильяс вновь подтвердил свой статус волшебника, избавив всех троих от муторной проработки возможных подозреваемых.

Он разложил на столе Адиля материалы по самому первому делу Младенцева с отмеченными именами всех его фигурантов. По прочтении материалов никого не удивило, что юрист предпочёл воздержаться от упоминаний об этом деле во всех своих резюме. Схожей политики неразглашения, очевидно, придерживались и все остальные фигуранты.