Сказка, рассказанная вечером

Гувернантка же, повернувшись к юноше боком, как заправский дуэлянт, вытянула руку с зонтом в его сторону и грозно отчеканила:

– Стойте, сударь! Gehen Sie nicht ?ber die Grenze! (Не переходите черту!)

Можно было сказать, что юноша парировал:

– Frau, ich entschuldige mich daf?r, dass ich in Ihren Besitz eingedrungen bin! (Фрау, приношу свои извинения, за то, что вторгся в ваши владения!)

Но произнеся это со всей возможной учтивостью, молодой человек несколько реабилитировал себя в глазах немки и стал вместо агрессивного нападающего чем-то вроде мирного Raubritter (рыцарь-разбойник), за которым, впрочем, нужен глаз да глаз.

Поэтому, опустив свою «шпагу», Зельда осталась в позиции angard, поедая глазами смельчака, как будто примеряя на него деревянный макинтош.

Даша же, повернувшись к смельчаку, сделала еле заметный книксен и чуть кивнула головой, как будто приглашая юношу продолжать. Неизвестно от чего, тот запылал щеками и в свою очередь, изобразив неглубокий реверанс, придвинулся на шаг ближе.

Стража удвоила внимание.

– Сударыня, простите великодушно, если чем-то мог обидеть вас. Если это так, позвольте загладить вину, пригласив вас на променад, завтра. Если же я избежал Сциллы и Харибды, то разрешите вас завтра же сопроводить, в течении того же променада. Конечно же, в сопровождении вашей дуэньи, всенепременно! – и повторил реверанс в сторону немки – Frau, ich werde Ihnen unendlich dankbar sein, wenn Sie Ihre Erzieherin morgen begleiten! (Фрау, буду бесконечно признателен вам, если вы завтра сопроводите вашу воспитанницу!)

Следующим вечером смельчак совершал променад по набережной, рядом с Дашей и гувернанткой.

Как выяснилось, молодого человека звали Пётр Лаврентьев, потомственный военный, ему было 18 лет и в этом, 1863 году, он был зачислен в московское Александровское военное училище, образованное из Александринского сиротского кадетского корпуса в этом же году. Ему даже менять адрес не пришлось – кадетский корпус переименовали в военное училище и вуаля – он один из 240-ка счастливчиков, которые станут юнкерами, а впоследствии пехотными офицерами. Сам Александр Васильевич, слуга царю, отец солдатам, говорил – Пехота, царица полей!

Так Пётр провёл поистине незабываемый день и влюбился по уши. Он сыпал комплиментами в адрес гувернантки, та в ответ фыркала, но в её глазах мелькала искорка удовольствия от признания.