Форелевая рыбалка

У Худякова периодически случались приступы гедонизма, и он неизменно считал, что пить коньяк надо только из стеклянной посуды, какого бы качества ни было пойло, продаваемое в магазинах под маркой коньяка.

– Интересное местечко, – сказал Худяков, закуривая. – Я смотрю, тут вся деревня заброшенная и только за этим домом следят.

– Не знаю, ребята говорили, что деревня брошенная, никого в ней нет. Дома можно на дрова пускать, – поправил Бак, помешивая макароны. – Да когда они уже сварятся! Жрать охота, сил нет!

– Вари, вари, ? Мирон, как всегда, спешил и уже наливал по второй.

Молчаливый Женька на скорую руку накидал на столе закуску. Порезанная на газете луковица, хлеб, дорожные бутерброды с колбасой, салом и сыром, банка консервированных сосисок, яблоко. Вторая стопка прошла ещё лучше. Если учесть, что приехавшие на «Ниве» уже успели выпить по паре бутылок пива, когда гнали по лесной дороге и ставили палатку, то новые порции спиртного отправили их в отрыв. Наконец макароны поспели, и две банки китайской тушёнки «Великая стена» основательно сдобрили этот шикарный ужин.

– Сегодня целоваться никто не собирается? – пошутил он.

Пока наворачивали горячий ужин, совсем стемнело. Бутылка «Нашей водки» подозрительно быстро закончилась, достали вторую. Только Худяков посасывал свой коньяк, всем своим видом показывая неприятие национального напитка под брендом «Водка».

– Твою мать! – поперхнулся Мирон.

Все обернулись. В доме горел тусклый свет ? в двух окнах, выходящих на дорогу. Сам дом был полностью скрыт во тьме, только тусклый желтоватый свет еле пробивался через занавешенное стекло.

– Ерунда! – воскликнул Женька. – Это костёр отражается.

Он поднялся и встал между костром и домом.

– Нет, это явно в доме горит свет.

Все притихли. Было только слышно, как в огне потрескивают угли и звякает алюминиевая ложка об миску. Это Бак продолжал уминать свою порцию.

– И что вы таращитесь? Это, может быть, плесень какая-нибудь светится, гниёт что-то. – Вовка был материалистом до мозга костей.

– Да, скорее всего, – согласился Димон, опрокидывая свой лафитничек с остатками конька в рот. – Только жутковато тут. Никогда он не любил брошенных домов, а тем более целых деревень.

– А мне как-то по фигу, – ответил Бак, протягивая свой пластик. – Жень, не тяни, наливай. А то времени на отдых не останется.