Восемь виноградных косточек

Кормить тебя буду, – с бокалом в руке девушка развернулась и вышла из комнаты. – Пока едим, что-нибудь придумаем.

Он рассказал ей за ужином все, что успел узнать за прошедший день, не забывая при этом бросать быстрые, но цепкие взгляды в глубокий вырез ее маленького черного платья. И она поделилась тем, что успела придумать.

Бывают такие женщины, как Ивонн, и всем хочется дружить с ней или быть на нее похожим. А есть такие, как Маргарита. И каждое сказанное ею слово – Аарон уже начал к этому привыкать – есть ни что иное, как ваши собственные потаенные мысли.

Кто-то сказал, что за каждым великим мужчиной стоит женщина. Аарон готов был поспорить на что угодно, что женщина именно такого сорта сидела сейчас в этой комнате прямо напротив него. Раскрасневшаяся, с горящими от возбуждения глазами.

Конечно, он не ждал от себя грандиозных успехов, как, впрочем, и такие, как Джексон Поллок, Илон Маск, Стивен Кинг и им подобные. Но почему-то его посетила острая и неколебимая уверенность, такая же прочная и устойчивая, как египетская пирамида, что с Маргаритой успех станет делом времени.

Может быть, он напишет бестселлер, но для него, к сожалению, Аарону не хватало самой малости – ухабистой, насыщенной передрягами жизни.

За чаем они переместились на диван. Компьютер она поставила себе на колени. Подол платья пришлось подтянуть выше, чтобы алюминиевый корпус ноутбука не скользил. Разумное решение, и он тоже остался доволен.

Они решили, что Аарон снимет комнату или квартиру, скажем, на неделю, что будет гораздо экономнее, нежели жить в отеле.

Они просмотрели с десяток вариантов. Ему понравилась та, что у парка. Неприхотливо обставленная комната в пятикомнатной двухэтажной квартире. Хозяева – пожилая супружеская чета. Он профессор местного университета, она психолог. Рита написала им письмо, и ответ пришел уже через пятнадцать минут.

За полчаса до полуночи, оставив своего еще не жениха наедине со свечами и музыкой, Маргарита собрала ему чемодан.

Аарон, отложив компьютер в сторону, держал обеими руками горячую чашку и смотрел в окно. Ему трудно было понять, что происходит. Рита делала все со скоростью автоматической вязальной машины. И не только делала. Насколько он мог убедиться, соображала она еще быстрее, так что угнаться порой за ходом ее мыслей представлялось делом практически безнадежным.

Он вышел из прострации, лишь когда она снова уселась рядом и зарылась лицом в ложбинку у него на шее.