Восемь виноградных косточек

Чуть сбоку всем знакомый значок фирмы производителя.

– Решила вот помочь одному человеку. Думаю, здесь найдется все, что мне нужно, – сказала она, повернулась, пошла мимо Тильды вглубь коридора и добавила на ходу: – Поставь нам чаю, доченька. Я сейчас, я быстро. Приготовлю и сразу приду.

Тильда смотрела бабушке вслед, пока женщина не скрылась в глубине своей комнаты.

Что она собиралась приготовить?

И какое это имело к ней отношение?

Она присела за кухонный стол. В голове крутились мысли о статье про пожар, в котором погибли родители.

Тильда замерла, подперла руками голову и прислушалась.

Кое о чем она уже начала догадываться, и ответ казался слишком невероятным, чтобы быть правдой.

Время от времени домой к бабушке приходили незнакомые люди. Иногда по несколько человек сразу. В прихожей возле вешалки для одежды для них специально стояла скамейка. В эти дни квартира становилась похожей на больницу, где пациенты ждали своей очереди на прием к врачу. Они держали в руках связки желтых церковных свечей и пасхальные куличи, присыпанные разноцветной карамелью.

Кто-то из них приносил бутылки с водой. Этот набор всегда оставался неизменным, кроме очень редких случаев, один из которых Тильда наблюдала, когда ей понадобилось пройти из комнаты в ванную.

Бабуля как раз закрывала дверь за только что вошедшим очень солидным человеком в новом и, наверное, жутко дорогом костюме. Коричневый портфель, который он нес в руке, блестел, как будто его только что купили. И точно так же блестели его ботинки и очки в золотой оправе.

Даже ткань костюма светилась, как наэлектризованная. Еще он принес с собой запах одеколона, который заставил Тильду подумать про пачку сигарет, плитку горького шоколада и апельсин. Подобных людей она видела только по телевизору, когда речь шла о заседании правительства.

Забравшись в ванную, Тильда припала ухом к двери и услышала, как бабушка спросила:

– Ну, все принес, милый мой?

– Да, – ответил он. Голос прозвучал сильно и властно. Но то, что этот солидный человек добавил следом, прозвучало гораздо тише.

Почти шепотом. – Волосы, ногти. И еще вот это…

Тильда прижалась к двери еще сильнее. Она почти не дышала, и сердце гулко билось у нее где-то в горле, пока с той стороны невидимые руки разворачивали, судя по характерным звукам, бумажный сверток.

– Молодец, – ответила бабушка. Она сказала что-то очень-очень тихо, а потом добавила откуда-то из конца коридора: – Ну, пошли, не стой как вкопанный.