Восемь виноградных косточек

Янтарная маслянистая жидкость капает с этой кисточки, и она мажет ее всю, с головы до ног.

Она ведет ею между маленьких грудей, по животу, спускается ниже.

Электрический ток волной поднимается от того места между ног, куда на мгновение и неглубоко проникает влажный скользкий помазок.

Скрипит дверца шкафа, где-то справа. Нет… слева.

Бумажный сверток.

В свертке горшок с цветком: тонкий как нить длинный стебель. Шипы на нем. Много шипов: они как зубочистки, белые, шлифованные, идеально ровные.

Бутон похож на сомкнутые подведенные веки с накрашенными ресницами.

Лепестки на стебле оживают и тянутся к бабушке.

И последнее: острая боль в мизинце левой руки.

И жгучий холод.

И темнота.

Тильда открыла глаза и потянулась. Абсолютно непринужденно; обидный инцидент на стройке и происшествие с родителями превратились за одну эту ночь в два грустных выдуманных эпизода из книжки. К чувству бодрости во всем ее теле примешивалась твердая, но необъяснимая уверенность в приближении праздника.

В полной своей безопасности.

Она знала, что теперь так будет всегда.

Она отбросила одеяло и села на кровати. Посмотрев в окно, обрадовалась яркому солнцу и шелесту пышной тополиной кроны, а следом решила, что сидеть дома в такую погоду – бесполезная трата времени. Позавтракать и бежать. Все равно куда.

Одежда висела на спинке стула, у письменного стола. Тильда протянула руку, чтобы взять сарафан, но взгляд скользнул по нижней части живота, и она замерла в середине процесса.

Прямо от того места, где складочка между ног напоминала два тесно прижатых друг к другу розовых абрикоса, тянулась вверх тонкая светлая полоса. В первый момент она, конечно, приняла ее за след от простыни – привычное дело, вмятины от постельного белья пересекали кожу вкривь и вкось каждое утро, но вот незадача – во-первых, полоска была белой, а не розовой, как обычно. Во-вторых, она была идеально ровной и выпуклой, словно под кожу зашили веревку толщиной со спичку. В-третьих – она осторожно коснулась полоски кончиком пальца, повела вверх по животу, груди, шее, – выпуклость заканчивалась под нижней челюстью. Тильда снова посмотрела на улицу, но теперь солнечный свет и зеленая крона за окном не вызывали желания гулять.

Без бабушки здесь не обошлось, подумала она. Чудес не бывает. Придет – спрошу. Может быть, тот странный сон вовсе не был сном.

Тильда оделась и вышла на кухню. По пути убедилась, что старушка ушла, – дверь комнаты плотно закрыта.