Транквилизатор

Через мгновение дверь в летней террасе распахнулась, послышались быстрые нервные шаги. Незваные гости опасливо переглянулись. Из-за высокой дощатой калитки вырвался босой в одних трико высокий крепкий мужчина лет пятидесяти с огромной пепельно седой бородой.

– Какая к лысому телёнку Лена?! – негодующе выпалил он. Было видно, что едва сдерживал громкость собственного голоса. – Ты время видел, репей сортирный?!

– Дядь Миш, – вмешался Андрей, – не обессудь. Проводы у меня. В армейку ухожу, хотели напоследок погудеть, да запасы не подрассчитали.

Хозяин изменился в лице, оглядел пришельцев и неожиданно ответил:

– В армию, говоришь? Ну, пойдем.

Он зажег свет в летнике, суетливо вынул из тумбочки огромную стеклянную бутыль, (Шевчук даже не знал, что такие литражи существуют), с характерным звуком вынул деревянную пробку и наполнил вполовину гранённую посуду, что мельком протёр перед этим. Комната вмиг заблагоухала душным ароматом самогона. Хозяин – здоровый широкоплечий мужик с копной густых пепельных волос на медвежьей голове – взял стакан, будто рюмку, и внимательно осмотрел призывника.

– В морфлот пойдёшь! – заявил уверенно. – Ну, давай.

Он опрокинул мутно-белую жижу в рот и, выдохнув, пригладил кудрявую растительность на лице. Юноши, давясь, лакали алкоголь, словно котята молоко, хлюпая и причмокивая.

– Не труха?й, – продолжил Михаил, – сейчас не те срока?. Мамкины пирожки не высрешь, как на дембель возвернёшься. Знаешь, как в моряки посвящают?

Андрей, мужественно осилив свою порцию, отрицательно мотнул головой.

– Пей! Морская вода, разве только йоду недостаёт. Ни капли не упусти! – пригрозил он напоследок и принялся повторять шоты.

Шаламов зыркнул на спутника.

– Творческий подход, говоришь?

Тот пожал плечами.

Спустя три четверти часа добродушный хозяин провожал изрядно хмельных гостей. Шевчук, не расставаясь, обнимал презентованную ему бутыль самогона литров на десять, что периодически пыталась выскользнуть из его объятий.

– И помни, комар тя забодай, – вторил Михаил Андрею, – морская грудь – не бабья ляжка!

Несмотря на свежесть глубокой осенней ночи, он был по-прежнему в одних трико и сланцах без единой мурашки на крепком теле. От него несло мужиком. Этим специфическим сочетанием пота, перегара и опыта, которого нет у парней, не разменявших хотя бы четвертый десяток, сколько бы они не брута?лились.