Перекрестки, души и цветы

Откройте широкие Врата ада и выйдите из пропасти, дабы приветствовать меня, как вашего брата и друга. Я благоволю справедливости и проклинаю гниль. Всеми богами бездны я заклинаю все, что я испрашиваю, произойти. Выйдите же из пропасти, отзовитесь на ваши имена, сделав явью мои желания!» Человек неподвижно сидел на каменном полу подвального помещения, где-то глубоко под смрадной поверхностью города Нью-Йорка. Однако черная мантия и капюшон на голове все равно скрывали его лицо и обнаженное тело.

Шепот заклятья, слетавший с его губ, причислял его к тем, кто останется в стороне от ведущих к своему неизбежному концу смертных. Ровным огнем горели свечи, освещая красную от крови перевернутую пентаграмму и кучу жертвенного крысиного мяса. Закончив ритуал, он с удивительной, нечеловеческой грацией распрямил плечи, отчего мантия его расширилась, обозначив фигуру прислужника тьмы, похожей на поднимающейся капюшон кобры. Человек провел ладонью по свечам, гася их, и вышел из помещения. Его желание воплотить ад на Земле постепенно оживало, готовясь материализоваться в реальном мире. Каждодневно созерцая эту толпу жвачных животных, бредущих по тротуарам, он первое время ненавидел их, затем это чувство злобы в его душе стало угасать, оставляя после себя брезгливую пустыню золы. Теперь же он смотрел на них и видел лишь средство достижения цели. К своим же братьям по вере он всегда относился с презрением, считая их лицемерными предателями, думающими только о себе. Им оказана высокая честь самим Князем тьмы, они же грызутся между собой либо растрачивают Его силу на глупые цели: больший заработок, лучшую должность, чужую жену или мужа со смазливой мордашкой, и никто при этом не заботится о своем Господине. Жалкие лжецы и лицемеры – мишура, суетящаяся под ногами его господина. «Как же я вас всех презираю – вас и ваши глупые желания. Лишь одно заслуживает цели – служить своему Хозяину, творить зло во имя зла, без всякой демагогии о “бумеранге” и прочей “покаянной ерунде”. А ад?! Ад на земле будет везде, он прекрасен, он приближает нас к временам, когда наш господин станет полновластным хозяином всего и даже неба». Приоткрыв жалюзи и увидев, как солнечный свет пробивается сквозь облака, он скривил губы: этот пейзаж его раздражал; глаза продолжали изучать улицу, оставаясь при этом холодными и прагматичными, как у мясника перед разделкой еще живого барана.